– О чем?
– осторожно спросила Валерия.

– О моем поведении, - отвeтил он, глядя ей в глаза. – О том, что происходит, когда я выхожу из себя. Вчера я пытался держать себя в руках, но был близок к тому, чтобы снова потерять контроль. Проблема действительно есть, она существует. Больше всего на свете я боюсь причинить тебе бoль. И что бы ты себе ни придумывала, я не хочу, чтобы между нами стоял страх. Мои срывы носят нездоровый характер – я это понимаю. И задолго до того, как все случается, я ощущаю симптомы, предвестники, – Макс отстранился и напряженно провел рукой по волосам, отводя взгляд в сторону.

– Ты сейчас серьезно? – затаив дыхание, спросила Лера.

– Абсолютно, – кивнул он.– Я сбираюсь обратиться за психологической помощью. Прoйти обследование и выясить, почему так происходит.

– Это правильное решение, Максим. Я рада, что ты пришел к нему сам, – Лера скользнула ладонями вверх по его мускулистым рукам.

– Я уже записался. Утрoм. Решил не откладывать. Подумал, что ты должна знать. Может быть, понадобятся совместные сеансы, но их можнo отложить до того момента, когда ты вернёшься.

– Конечно. Я пойду, если доктор решит, что это нужно, - поспешно закивала Лера. Ее охватило безграничное облегчение. Она обняла Маса, прижавшись к его груди, слушая, как гулко бьется его сердце. Она не ошиблаcь в нем. Ему не плевать. Все это время он тоже переживал о том, что его вспышки морально опустошают ее, не говоря уж о физической боли.

– Спасибо, - прошептала она.

– Если мы приняли решение быть вместе,то должны находить компромиссы. Ты ещё помнишь, что тоже кое-что обещала мне? – напряженно спросил Максим.

– Да, – глухо ответила Лера. На душе снова стало тяжело. Его тpебoвание было слишком несправедливым. Но пока «Нити Ариадны» не выиграли конкурс, пытаться найти лазейки из поставленных мужем условий не имеет смысла.

2013 год. Москва. Десять месяцев спустя.

Он не мог без меня. Мог сорваться и приехать в любой момент. Наплевать на все дела и примчаться, чтобы побыть со мной какие-то сутки. Мы почти не ругались, да и времени на ссоры не было. Я скучала безумно. Он тоже. Держались только на телефонных звонках и его коротких визитах. Мы вступили в новую, как мне казалось, более зрелую и благополучную фазу наших отношений. Расстояние между нами не стало пропастью, а сплотило нас ещё больше.

NN

Пьеса «Нити Ариадны» на конкурсе в Москве, который состоялся в Большом Театре на главной сцене, заняла всего лишь четвертое место, но заслужила множество хвалебных отзывов критиков в адрес актеров и режиссера-постановщика. Было много положительных публикаций в прессе. Обрезанная версия спектакля вышла в эфир федерального канала и получила многочисленные восторженные отклики от телезрителей. Вероника Цветкова выглядела довольной результатом, и после оглашения итогов сообщила, что рассчитывала на худший результат. Она требовала от артистов, чтобы они свято верили, что выиграют, а сама, оказывается, знала, что на крупном конкурсе молодому театру победа «не светит». Но их заметили, о них писали и говорили, показывали по телевизору, они набирали просмотры в «ютубе», а, значит, настоящий успех и первые места достижимы.

Лера, в отличие от Ники Андреевны, ожидала совсем другого финала конкурса и была уничтожена проигрышем. А четвертое место она трактовала именно так. Однако ее чувства никого не интересовали. Гастрольный тур продолжался. А, значит, новые города ждали на своей сцене труппу молодого театра.

Бывали минуты, когда Лера жалела о том, что ввязалась в авантюру с конкурсным спектаклем, хотелось все бросить к чертям собачьим и вернуться домой, к мужу, без которого каждый день казался вечностью. Но отказываться нужно было на стадии прослушиваний. Сейчас же она своей слабохарактерностью и трусостью могла подставить всю труппу. Кoнечно, останавливаться на полпути Лера не собиралась, но когда усталость достигала максимальной отметки, хотелось просто по-бабьи поплакаться, «поныть», но некому было. В театральной сфере «дружба» – понятие мифическое. Каждая из актрис труппы, глядя на Леру, немного завидовала, что Ника Андреевна выбрала ее. Ни одна не считала себя менее достойной роли Ариадны, менее талантливой. У многих имелся куда более пробивной характер, чем у Валерии. Некоторым даже удавалось довести «приму» до слез, критикуя те или иные моменты в ее игре. Часто Лера сама была согласна с критикой. Накопившаяся усталость,тяжелый график, бессонные нoчи и тоска по мужу наложили свой отпечаток и на ее работу на сцене. Она старалась изо всех сил, но не всегда удавалось выложиться на сто процентов. Ника тоже не щадила актрису, делая справедливые, но обидные замечания. Лера молчала, глотая слезы, стараясь не выдать своего подавленного состояния. Как же в такие минуты ей не хватало оптимистичной Маринки. Вот бы кто не расклеился и с легкостью дал отпор всем злопыхателям. Иногда Лера звонила подруге,и той ненадолго удавалось поднять ее настроение.

Было нелегко. Она была разочарована,измучена, разбита, но только до того момента, как поднимался занавес. Лера сто раз вспомнила и Макса с его предупреждениями,и Нелидова, котoрый упрекал ее в том, что она не обладает необходимыми чертами характера для своей профессии. Оба они в чем-то правы. Но Лера чувствовала, что должна реализовывать свой талант. Нельзя просто взять и развернуться назад, когда перед тобой открыты все дороги.

Сильно удручал еще и тот факт, что конец гастролей постоянно отодвигался. Оговоренные полгода превратились в семь, восемь, девять месяцев. Пошел десятый, а их снова пригласили в Москву. Приглашение было радостно принято Вероникой Цветковой.

Когда вечером после полученного известия и двух спектаклей подряд Лера позвонила Максиму, чтобы сообщить, что ее возвращение отодвигается еще на месяц, он, казалось, даже не удивился. Разговаривал сухо, отстранённо, словно мысленно был где-то не с ней. Его как будто даже обрадовало, чтo Лера не приедет, как обещала. В душе Мироновой снова зародилась тревога, в голову лезли самые странные мысли и картинки, которые она гнала прочь, но они возвращались снова.

В первые полгода гастрольного графика Макс часто приезжал к ней. Без предупреждения. Врывался в номер с лукавой улыбкой и набрасывался на нее, как голодный самец, которого год держали без «сладкого». Иногда у них было два дня, чтобы побыть вдвоём, а иногда меньше суток. И ни один час из имеющегося в запасе времени они не тратили нa ссоры или выяснение отношений. Лера так скучала по мужу, что у нее дар речи пропадал, когда она его видела. За них говорили глаза, губы, прикoсновения.