– Ну и что делать будешь?
– поинтересовался Вадим, разглядывая ее с головы до ног. Лера давно научилась отличать дружественные взгляды от откровенно раздевающих. Вот тут был второй вариант,и это окончательно взбесило Леру. Хлебнет еще немало Марина со своим «викингом», но раз выбрала, значит, знала, на что шла.

– А тебя это каким боком волнует, Вадик?

– Я беспокоюсь, – он озадаченно посмотрел на Валерию, явно не ожидая от нее такого грубoго тона.

– Тебе теперь есть о ком беспокоиться. Обо мне не надо, – Лера резко встала, устав разыгрывать дружелюбие, которого на самом деле не испытывала.
– Мне пора, Вадим. ще раз поздравляю с рождением сына.

го взгляд прошелся по ее ногам,и, раздражено закатив глаза, Лера развернулась и направилась в сторону остановки.

Можно было вызвать такси, но Лере хотелось немного пройтись, проветриться, подышать городской пылью и горячим солнцем. Она шла по вымощенному плиткой тротуару вдоль шумной автострады. Под палящими лучами широкое полотно дороги, по которому неслись автомобили, раскалилось, заблестело. Над разогретым асфальтом поднялась густая вибрирующая дымка. Духота стояла неимоверная. Лера выбилась из сил уже через пару остановок и прыгнула в проезжающую мимо полупустую маршрутку, в открытые окна которой врывался ветер, обдувая ее разгорячённое тело. Она села назад, закрыла глаза темными очками и даже ненадолго задремала, позволяя себе расслабиться и ни о чем не думать.

А дома ее ждал сюрприз. Точнее, у дома.

Возле ее подъезда стояла красная «Ауди», когда-то, в прошлой жизни, подаренная мужем. Лера любила эту машину, пылинки с нее сдувала, и вот она. во всей красе, не тронутая временем, снова вернулась к ней, но только ни малейшей радости по этому поводу Валерия не испытывала. Скорее, раздражение, которое нарастало все сильнее и сильнее, пока она поднималась в квартиру. И достигло своего апогея, когда Лера увидела в коридоре на тумбoчке ключи с сигналкой и бумажные коробки, о содержимом которых Лера прекрасно догадывалась. Ее вещи, его подарки. Все то, что она не взяла, когда уходила.

Мама с виноватым лицом появилась из комнаты, остановилась в арке, растерянно и с долей сочувствия глядя на дочь.

– Зачем ты двери ему открыла?
– требовательно спросила Лера,испытывая жгучее желание взять коробки и вышвырнуть с балкона прямо на красную иномарку.

– Я в глазок не посмотрела. Подумала, что это ты вернулась, - неуверенно ответила женщина. Лера раздраженно скинула обувь.

– У меня ключи есть, мам. Мне ничего этого не нужно. Было бы иначе, я бы забрала, когда уезжала.

– Вот и объясни ему это сама. Максим сказал, чтo это твое. Что я с ним, драться, что ли, буду?

– Драться точно не надо, - резко бросила Лера.
– Чревато последствиями.

– Лер, я тут ни при чем. Понтия не имею, откуда он узнал, что ты приехала.

– Забыли мам. Я разберусь, – раздраженно отозвалась Валерия, проходя в свою комнату.

Скинув влажную от пота пыльную одежду, она набросила халатик и направилась в ванную, но прохладный душ не остудил ее ярость, вызванную показной самодеятельностью Миронова. Марина была права, Лере придется объяснить Максиму, что ей ничего от него не надо. Совсем ничего из того, что напоминало бы о его присутствии в ее жизни. Лера не сомневалась в том, что выбросит все коробки, которые он приволок. Но вот избавиться от машины рука не поднималась. И, может быть, глупо отказываться от того, чтобы принадлежало когда-то Лере, но все внутри нее противилось тому, чтобы oставить Ауди себе. Она не сама ее купила. Он подарил. И неважно, что ей положена моральная омпенсация за все, что Максим сделал с ней – это абсолютно ничего не меняет. Все его подарки были преподнесены после скандалов и ссор. Он откупался oт нее дорогими вещами и украшениями, машинами, шубами, цветами, а потом все повторялась снова. И сейчас она хотела избавиться от всего этого хлама, который принадлеал другой жизни, другой женщине, позволяющей манипулировать собой, как безвольной куклой.

Лера была в ярости, она злилась даже не на Миронова, на себя, за то, что позволила ему cегодня увидеть себя прежнюю, напуганную, неуверенную, цепенеющую и пасующую перед ним. И именно этой Лере он вернул ее вещи, рассчитывая, что она оценит его благородный жест. Валерия хорошо помнила его методы, планомерные шаги, действия, острожные или стремительные, но бьющие четко в цель. Да только просчитался Миронов, она швырнет ключи от машины в его наглую самоуверенную морду. Пусть подарит ее следующей дурочке, о которую точно так же будет вытирать ноги, заверяя, что делает это исключительно ради ее блага. Просто потому, что он мужчина и знает, что для нее лучше, а свое личное мнение для женщины – непозволительная роскошь, которую ей следует заснуть в задницу, а взамен он наденет на шею новые украшения, больше напоминающие собачий ошейник. Н купит ей машину, Он построит для нее дом, но единственным владельцем всего этого богатства, включая ее cаму, будет только ОН один и никто больше.

***

Может быть, было проще раздобыть телефон Миронова и договориться о встрече в парке, но она не хотела, чтобы он успел морально пoдготовиться, отрепетировать речь и снова попытаться надавить на нее своим авторитетом. Спонтанность и везапность – вот ее оружие. Поставить его в тупик, оглушить своим появлением. Так же, как он сделал это в Неаполе, когда она чуть не грохнулась в обморок прямо на сцене на глазах у толпы зрителей. Если он считал, что имеет право так поступать,то почему ей не провернуть подобный трюк? На этот раз она будет готова и во всеоружии. Она не спасует, не позволит ему иcпользовать старые уловки и наконец-то разорвёт этот прочный круг, который не отпускает, держит ее в центре, не позволяет вырваться.

Хватит! С нее довольно!

сли она не поставит жирную точку, то он начнет делать первые шаги, а этого Лера боялась больше, чем его ярости. Машина – это первый знак, потом, она была уверена, последуют другие. Остановить его и оставить – вот главная цель. Лера никогда бы не осмелилась прийти в их общую вартиру, это было сродни самоубийству,и большей глупости придумать сложно. Но все равно выбрала его территорию. Место, в котором Макс не позволит себе лишнего, место, где он дорожит своей репутацией и не допустит скандала.