Когда не осталось мелких тварей, вошедшие во вкус гоблы, решили сдать на органы и главного босса данжа – супергигантсткую паучищу, наверное, сказалось обещание абонемента на три прокрутки за три дня за кусок босса.

Тут дело застопорилось, поскольку матка шестьдесят третьего уровня это не фунт изюму, и не мелкие каракурты россыпью.

Гоблов, конечно, неимоверное количество было, и мотивация хорошая, но без нормального командира и элементарной организации рейда, да еще и без магов – тушите свет. Без шансов. Если бы не наша помощь. Вот тут и пригодилась наша ударная десятка восьмидесятого уровня. Разделали паучиху, как бог черепаху.

И даже абонементы раздали всем участвующим, хотя и не принято здесь выполнять свои обязательства, если можно просто кинуть. Тем не менее, я расплатился со всеми – сам не знаю почему? Наверное, потому что килограмм чипсов – это сущие копейки для меня? Или от доброты души, что менее вероятно.

Каменоломня, это не возобновляемый данж, после зачистки и активации "учетной руны" пауки здесь больше не появятся. По крайней мере, в ближайшие месяцы, если конечно, вести добычу и появляться внутри регулярно. Согласно справочнику, если шахта не используется больше месяца, там восстанавливается изначальный набор сторожевых мобов и боссов. Думаю, с каменоломнями ситуация аналогичная.

К этому моменту чаша терпения у Прохвоста Языка переполнилась и он прислал парламентариев для обсуждения условий капитуляции. Сияющая пирамида каждой минутой своего существования уменьшала, и без того пошатнувшуюся, репутацию правителя. Гладкая и блестящая – что может быть омерзительнее для урожденного гоблина? Впрочем, сам Проныра, как и все шаманы не только из другого рода, но похоже вообще другой расы. В полтора раза крупнее и выше, на морду лица сильно отличаются, разве что цвет кожи совпадает и любовь к грязи во всех видах.

Своим посещением меня удостоил Шкур Делитель – главный шаман города. Прозвище такое явно не от любви к математике, а чисто из врожденной привычки делить все чужое поровну между собой и друзьями.

Но наехать на меня не получилось, я всего лишь пообещал построить таких пирамид десять штук, так чтобы со всех сторон город облагодетельствовать. Принести свет Ги-гиены погрязшим в грязи, зеленым душам.

Шкур отсутствием сообразительности не страдал, поэтому сразу поменял стратегию и тактику заодно, предложив договориться по-дружески.

Меня это не устроило, ибо дружба с Делителем, о справедливости честности, которого легенды ходят, это даже хуже, чем потоп, нашествие варваров и засуха одновременно. О чем ему и сообщил.

После чего перешли к нормальному торгу. В кои-то веки моя профессия пригодилась – я чуть не прослезился от умиления.

Прежде всего я отжал себе весь камень, предназначенный Проныре согласно соглашению о разделе продукции. Уперся рогом и потребовал все сто процентов добычи – и это только для начала переговоров. Хорошо иметь все козыри на руках.

Авторитет мой тут же вырос, прямо на глазах. Судя по тому, как долго и красочно визжал собеседник, призывая кары и обещая проклятия. Впрочем, недолго кричал. Потом замолк и предложит 50 тысяч золотом. Я только посмеялся.

После этого началось предметное обсуждение договора. Через два часа мы сошлись на том, что я убираю зеркала с пирамиды и больше не устраиваю световые эффекты, нарушающие культурные традиции города и окрестностей. Красиво излагает, чертяка. Так же запрещаются публичные призывы к чистоте и поклонение Ги-Гиене.

В ответ я получаю каменоломню в "вечное пользование", сроком на год. Без уплаты налогов. Также в "пожизненное пользование" передается земля вокруг казино, и двадцать соток вдобавок. "Пожизненно" оценили в два года. Щедро, ничего не скажешь.

Кроме того, отдельным секретным соглашением обговорили продажу тысячи рыбных чипсов за 10000 золотых товарищу шаману для личных нужд.

Учитывая, что мы ими в Царьграде торгуем раз в тридцать дешевле, что процент доходности получается выше чем у колумбийских баронов.

– Чистоплю... эээ... Волхх, у нас похоже назревают серьезные проблемы, – судя по ухмылке, оговорка не случайная. Нравится Джергу это прозвище, наверное, потому что не к нему прилипло.

– Да, неужели? Ты помнишь времена, когда у нас не было назревающих, уже созревших или даже перезревших проблем? Вот если бы ты сказал, что у нас все хорошо, местами прекрасно, то я бы сильно удивился. Что на этот раз?