– Она жива, - cпустя паузу вздыхает Дэнис и возвращается обратно на стул. – Но на твоём месте, этой информацией я бы и обошёлся, Ной. Ханна – не то, о чём ты должен думать. Тем более, что она предпочла тебе другого. Не думаю, что у неё вообще были к тебе чувства.

Продолжаю молча сверлить рожу Дэниса взглядом,и ничем не выдаю, как от его слов всё внутри колючей корочкой льда покрылось.

– Я пытаюсь помочь тебе, – снисходительно вздыхает.
– Правда. Я не лгу. Ханна предпочла тебе другого, – Линка. Они… они даже целовались, да. И он признался ей в любви. Клянусь, даже такой кремень, как я почти прослезился. Что? Не веришь? Не пытайся убить меня взглядом, парень, я не враг тебе. не веришь, могу показать запись, но вряд ли тебе будет приятно на это смотреть.

Ханна… Ханна и Поузи? Что за бред?!

– Подумай, – Дэнис разводит руки в стороны.
– Мне не зачем тебе лгать. Какой смысл? Я помочь пытаюсь. Вразумить тебя пытаюсь. Из-за этих бессмысленных, бесполезных чувств,ты забыл о главном! Вспомни! Вспомни о своей цели, Нoй! Вспомни, кто твой истинный враг!

Кто мой истинный враг…

– Вспомни!

– Система… – едва слышно, бесцельно глядя себе под ноги, а в голове как заезженная пластинка крутится: «Ханна и Поузи. Ханна и Поузи…».

Чёрт. Так это она?.. Та девчонка, к кoторой он подойти боялся?.. Та, которую тайно любил…

Ха.

Ха-ха.

– Ну вот! Ты смеёшься! Уже прогресс! – с одобрением восклицает Дэнис.
– Такой настрой мне больше нравится.

Ханна и Поузи…

Какой же я идиот…

Идиот!

Опускаю руку в карман штанов и вытаскиваю из него распятие Бобби.

– Эй! Ты чего это…

– Не подходи! – без чувств, приказываю, а обнажённая игла уже практически касается моей шеи.

– Ной, не глупи! – Дэнис расслабленно посмеивается, вытянувшись, как по струнке. – Бабы того не стоят.

Верно. Бабы здесь и ни причём.

Дело в том, что этому уроду от меня нужно!

– Здесь ещё одна доза, – отвечаю сухо, без эмоций. – Тебе ведь тело моё нужно, да, Дэнис?

Замирает. Вся весёлость во взгляде сходит на нет, руки опускаются по швам, а напряжённые брови сдвигаются к перенoсице.

– О, так я прав, – беззвучно усмехаюсь. – Поэтому я здесь.

– Выслушай меня для начала, а потом угрожай себе этой дрянью, – Дэниc кивает на распятие. – А я ведь говорил авьеру забрать у чистильщика его игрушку…

– Вам нужны тела… – Теперь понимаю и это. Конечно же, зачем еще безумный учёный мог пойти в тюрьму, если в резервациях и так полно подопытных кроликов?.. Больных кроликов. А, видимо, нужны здоровые.

– Ной, я тебе всё объясню. Расскажу всё: с самого начала и до конца. Толькo убери иглу, хорошо?

Не хочу его слушать.

– Ты подставил нас всех. Ты сдал нас всех. Ты сделал нас лабораторными крысами.

Кулаки Дэниса сжимаются, взгляд наполняется свирепой решимостью:

– Наша с тобой цель, парень, оправдывает любые средства!

– Какая на хрен цель?!!

– Сломать систему!!!

Тяжело и отрывисто дышу. Дэнис дышит почти так же.

– Ты думаешь, почему я вступил в ряды сопротивления, а?
– шипит яростно. – После тoго, как система забрала у меня всех, кого я любил! Всех, кто был мне дорог, я спать не мог, есть не мог, жить не мог – думал только о мести! День и ночь думал о том, как уничтожить СРСК к чёртовой матери,так чтобы от неё даже воспоминания не осталось! Тогда и вступил в сопротивление! Верил в них, работал на них,и ждал… ждал, чёрт возьми, когда её руководители сделают хоть что-нибудь! Хоть что-нибудь существенное, мать их, кроме того, как тухнуть в штабах и строить планы!.. Но… – мрачно усмехается, упирает руки в бока и смотрит на меня полными гнева глазами, - всё, на что сопротивление оказалось способным, это биться о высокие, непрошибаемые стены,и слепо верить, что однажды случится чудо, и стены рухнут! Не-е-ет… так они никогда не рухнут! Никогда, пока мы тупо будем в них ломиться. Разве ты никогда не думал об этом, а, Ной?! Сколько еще можно топтаться на месте? Сколько еще мы будем наблюдать за тем, как в резервациях умирают люди, и рассчитывать на грёбаную веру в справедливость?!..

Дэнис замолкает, словно дожидаясь от меня ответа, а я просто не знаю, что сказать. Потому что… потому что, несмотря на всю гнилую сущность этого человека, готов признать, что в его словах есть смысл. Слишком много смысла…

Слишком много правды, о которой я почти забыл…

– И что ты предлагаешь?
– сиплю без сил, но руку с сжатым в ней распятием опускать и не думаю. – Предлагаешь сдать всех к чёртовой матери, и забить на всё?

– О, не-е-ет, – хищно улыбаясь, Дэнис качает головой и опускается передо мной на корточки.
– Сдав нас всех правительству, я вручил им то, чего они так долго хотели. Очень скоро, всё, чем будут заниматься власти, - это празднованием поимки группы дезертиров, которая так и не сумела пробить непрошибаемую стену, в то время, когда всего один человек окажется способным навести порядок в этой стране всего лишь тем, что зайдёт с другой стороны. С нужной сторoны!.. Он зайдёт не снаружи, а…

– Изнутри, - закачиваю за Дэниса и опускаю руку с иглой.

Никoгда не видел, чтобы Дэнис Льюис так широко и так счастливо улыбался.

– Я мёртв?

– Официально, да.

– Отлично.

– Я знал, что ты поймёшь, парень. Я знал! – Дэнис пoдхватывает меня с пола и ведёт к кушетке, рядом с которой ожидает капельница.

А я забыл.

Практически забыл, кто я.

Спасибо, Ханна… что напомнила.

– Дэнис?

– Да, Ной?