— Зови меня Темный Властелин, — зловеще хохочет Влад. И с гордостью добавляет: — А меня учили рыбу ловить!

Да неужели?

— Дали удочку подержать?

— Неа, проверять, остыло ли пиво.

То-то у него глаза осоловелые. А я думала, показалось.

У нас в семье есть строгое правило: мы не пьем до синевы. То есть, наши мужчины любят пиво и иногда что-то покрепче, но это под хороший повод и хорошую же закуску. Но пиво на рыбалке — это святое, ритуал. И когда Влад говорит, что ему доверили присматривать за пивом, я потихоньку, незаметно для него, улыбаюсь. Мой свалившийся как снег на голову муж и сам, наверное, не знает, что ему устроили боевое крещение. И раз вернулся живой и даже немного навеселе, значит, выдержал его с честью.

Знаете, мне хочется задрать нос. Вот такое дурацкое желание гордиться Владом так, чтобы весь мир видел, как я сверкаю, довольная.

— Ну и что нам с ним делать? — спрашиваю свое отражение в зеркале, когда мы с Владом заходи в крохотный домишко.

Пытаюсь снять странного зверя с шеи Влада, но мелкая зверюга только делает вид, что спит. Стоит мне поднять пальцы в его направлении, как начинает громко агрессивно шипеть и скрести Влада за плечо. Видели когда-нибудь злого опоссума? Это не то, чтобы самое милое зрелище на свете — и имя Асмодей как нельзя лучше отражает его характер.

— Не трогай Дея, — предупреждает Влад.

— Дея? — переспрашиваю я.

— Не хочу поминать имя нечистого всуе, — говорит муж с совершенно серьезным лицом и все-таки сгружает Асмодея в коробку, которую я достаю из-под стола.

Она достаточно просторная, чтобы новый член семьи чувствовал себя в ней комфортно. Я даже приношу одно из одеял наших лисов, чтобы шипящий звереныш не чувствовал себя совсем одиноко, а Влад тем временем прорезает дырки для воздуха. Мы на всякий случай плотнее прикрывает крышку, потому что наш питомец немного протрезвел и явно страдает похмельным синдромом, поэтому очень не в духе.

— Я же говорил, что опоссум — это заразное, — посмеивается Влад, и я только закатываю глаза.

Мы оба знаем, что он как минимум не испытывает никакого дискомфорта от того, что наша семья пополнилась еще одним экзотическим зверьком.

— Пойдем искать жабу, Властелин.

Я в спину выталкиваю мужа за порог, а он со свойственной ему одному иронией спрашивает:

— Это еще одна твоя сестра? Учти, Мальвина, даже ради благого дела я не стану целовать ничего, кроме тебя.

[1] В природе опоссумы используют хвост в качестве вспомогательной конечности. Так что хвост у них крепкий и хваткий, и то, что Влад взял опоссума за хвост, не доставило зверю неприятностей:)

На улице как раз темнеет, и в это время года и в такую замечательную погоду звезды висят так низко, что все дорогу до речки мы с Владом тычем пальцами в пульсирующие серебряные и золотые осколки и «заселяем» их разными инопланетянами. Выдумываем новые расы и их уклад жизни. Нам не нужно вести заумные беседы и корчить из себя больших и взрослых, потому что за эти пару дней мы уже и так знаем почти все друг о друге. И когда у меня мелькает шальная мысль, что, возможно, я веду себя недостаточно романтично, я вспоминаю, что у Влада в телефоне есть мой чудо-танец вприсядку — а ничего позорнее этого просто быть не может.

Я веду Влада в обход, через поле, туда, где на реку открывается чудесный вид. Он не выглядит человеком, который так уж часто бывает на природе, поэтому мне хочется затянуть его в свой мир, показать ту реальность, в которой я выросла. Хочу, чтобы жирная грань социального статуса, которая все равно нас разделяет, стала хоть чуточку тоньше.

И моя задумка работает: когда река лежит перед нами, как на ладони, Влад негромко посвистывает и тянется, чтобы сграбастать меня в охапку. Пару минут мы просто молча смотрим на то, как сырный рожок полумесяца плывет по водной глади, а потом Влад шепотом куда-то вне в хвостик на затылке говорит:

— У тебя хорошая семья, Мальвина. Вы такие безбашенные.

Скажи это кто-нибудь другой, я бы точно врезала между глаз. На худой конец оттоптала бы ногу, но интонация Влада такая искренняя, что я невольно хихикаю, вспоминая их первую встречу. Не растерялся тогда — не тушуется и теперь.

— Между прочим, Ксю обидится, если ты не придешь в ученики, — напоминаю я, хоть, конечно, отчасти это моя выдумка. Не до такой уж степени моя трушная готка-сестра злопамятная.

— Кто не придет? Я не приду? — искренне удивляется Влад. — Я приду. Мне в бизнесе очень пригодится умение наводить порчу, нестояк и диарею.

И я вдруг соображаю, что мы говорим о будущем. Не том, которое случится завтра или через неделю, а о нашем общем будущем. Ну, знаете, том, где мы будем два раза в месяц навещать моих родителей вместе со всем нашим зоопарком. Вот что хотите со мной делайте, а есть у меня подозрение, что опоссум Асмодей — далеко не последняя наша зверушка, и точно не самая экзотическая.

И Влад, словно читая мои мысли, говорит:

— Никаких пауков, сколопендр и прочей ползучей гадости. И лягушек…