— На семье стоит защита, так что бьет только по чужим.

Маша становится на носочки и шепчет мне в ухо:

— Не бойся, череп из полимерной глины, не настоящий.

Знаете, меня вообще не смущает череп, даже если бы он был настоящий, но я вполне готов поверить, что вся эта болтовня про порчу — не такая уж и ерунда.

— Нужно найти Асмодея, — говорит Смертушка, глядя мне прямо в глаза.

— Да запросто.

Я достаю телефон и со словами «Гугл, всемогущий, помоги» ввожу поисковый запрос. И с ужасом понимаю, что здесь у них даже сеть не ловит. А ведь паршивка знает, поэтому и улыбается во весь рот.

— Они вроде водку любят, — говорит Маша, беря меня за руку. — Нужно налить в блюдца и поставить на территории. А потом брать готовенького.

Напомните мне позже, чтобы я обязательно помолился на святой лик своей умницы-жены.

Полчаса уходит на то, чтобы состряпать минное поле. Все это время Машина мама и сестра (та, которая Стерва) сидят на столе в беседке, поджав под себя ноги. Кто-то из братьев шутит, что можно там их и оставить — и будет меньше ртов на шашлык.

— Я не понял, а черви где? — Голос Отца натурально бьет по загривку.

Я даже не успеваю ничего ответить — Машка хватает меня за руку и тянет куда-то через огороды, перевалы и овраги, лопухи, репейники и крапиву.

В лес.

Вот что вам приходит на ум, когда видите лес? Грибы, цветочки, дятел?

А у меня беда, потому что я думаю о том, как бы растянуть Машку на травке. А черви… Черви пусть ползут к Асмодею.

Но одного Машиного взгляда достаточно, чтобы я понял: мои попытки подкатить с собственной жене с непристойным предложением лучше оставить до более подходящего случая. Хотя, знаете, чистый загородный воздух, природа и птички очень даже позитивно сказываются на моей потребности помять своей задницей здешнюю травку. Почему задницей? Потому что я не уложу мое вредное сокровище на сучки и камни.

— С папой вроде все хорошо продвинулось, — себе под нос бормочет Мальвина, пока я, пытаясь вспомнить, как это происходит по телеку, пытаюсь подрыть землю в том месте, куда она только что ткнула пальцем. Стыд, да и только: трехлетнее дите с пластмассовым совком обращается лучше, чем я, великовозрастная дылда, с лопатой.

— Мне показалось, что разливание водки нас сблизило, — пытаюсь шутить я. — Ну и коронное Далевское обаяние тоже никто не отменял.

— Что-то я не заметила его в прошлый раз, — улыбается Маша.

— Это потому что в прошлый раз на моей стороне не было тебя.

В каждых отношениях есть вот такой момент, я называю его «короткое замыкание». Когда ничего особенного: обычные декорации, тот же человек, и самые обыденные слова, но вы как-то синхронно поднимаете головы, пересекаетесь взглядами — и это словно рождение «частицы бога» в Том-Самом-Колайдере. Потому что между вами все по-настоящему. Потому что она знает, что я могу дать по заднице, если заслужит, а я знаю, что она храпит и пускает слюни во сне.

— Что? — Машка «умывает» ладонями лицо, потом прочесывает пальцами свои уже порядком растрепанные волосы.

Кажется, самое время сказать ей, что люблю ее до чертиков сильно, что до того, как она свалилась мне на голову, жизнь была скучной и серой. И мне впервые в жизни страшно. Потому что я должен сказать, иначе рвану, но ведь не факт, что она ответит взаимностью? Да-да, по-моему, она первая в моей жизни девушка, отношения с которой похожи на прогулку с завязанным глазами по минному полю.

— Маша… — начинаю я, но Мальвина спрыгивает с пня и запросто сует руки в рыхлую землю под лопатой, вытаскивая целую пригоршню…

Брррр!

Я не гадливый, правда. Был у нас с братом инцидент: гоняли на великах, Рэм грохнулся, сломал ногу и железкой распорол бедро. Кровищи было — море. Я не растерялся, даже перевязал его, хоть и был в кровищи даже больше, чем Рэм. Но вот черви…

Блин, ну не могу я Машке в любви признаваться, когда она сосредоточенно выуживает в старую жестянку эту белую дрянь.

— Что? — не поднимая головы, спрашивает моя бесстрашная жена.

— Надеюсь, этим будут кормить рыбу, а не провинившихся гостей, — бормочу я, потихоньку отворачиваясь.

Скажу перед сном, на ухо.

[1] Самара — персонаж американского фильма ужасов «Звонок»

Есть две хороших новости, которые я пока держу при себе, чтобы не сглазить. Первая: в этот раз Влада принимают радушнее, хоть папа и радушие — это не то, чтобы частые слова в одном предложении. И второе — Влад не тушуется, а это в нашей большой семье много значит. Ну и то, как он охотно вызвался помогать в поисках Асмодея, тоже немаловажно.