— Разве тебе не пора спать? — спросил Хартли.

— Нет. Остальные курят на заднем крыльце, а я захотел заскочить к вам и узнать, как у вас дела. Эй, как тебе это нравится? — Донни опустился на корточки и поднял лампу, демонстрируя Хартли, что теперь блестящий стеклянный глаз шофера был прилеплен к центру его лба с помощью изоленты. — Теперь я трехглазый сукин сын. Как тебе? — когда Хартли промолчал, Донни рявкнул: — Я задал тебе вопрос, мудак… как тебе?

— Прекрасно, — сказал Хартли.

— Он сказал «Прекрасно», — передразнил его Донни и в свете лампы ухмыльнулся Нилле. — Мне же идет, малышка?

— Да, — ответила она, глядя на противоположную стену.

— Чертовски верно. Я бы даже сказал, что я красивый. И у меня теперь целых три глаза, чтобы лучше тебя видеть, малышка Красная Шапочка. Эй, как тебя называет твой папочка?

— Нилла.

— Я имею в виду, у тебя же есть… некое… прозвище, как у домашнего питомца? Готов поспорить, он тебя как-то называет. Типа… Сахарные губки, или Сладкая Попка, или…

— Почему бы тебе не оставить нас в покое? — перебил его Хартли. — Разве недостаточно, что мы застряли здесь без еды и воды, и…

— Заткнись, — взревел Донни с ужасающей угрозой в голосе. — Если я захочу услышать, как ты пердишь, я выбью это из тебя, — он сместил лампу на несколько дюймов, чтобы лучше осветить Джека Младшего, который буквально прилип к своей сестре и сжал ее пальцы настолько крепко, насколько только смог связанными руками. — Только гляньте на этого крутого парня, — сказал Донни. — Неужели ты плакал, крепкий орешек?

— Нет, — ответил мальчик, бросив слово, как отравленный дротик.

— Как скажешь, но это чертова ложь! У тебя глаза опухли. Похоже, что кто-то врезал тебе пару раз по лицу. Тебе нравится это место, орешек? Довольно далеко от особняка твоего богатого папочки. Держу пари, у тебя там есть все игрушки и игры, и прочее дерьмо, которое ты когда-либо хотел, я же прав? Бьюсь об заклад, тебе просто надо назвать то, что тебе хочется, и оно само падает тебе прямо в руки. Ну, так что? Разве это не так?

— Нет.

— А я все равно держу пари, — после этого Донни некоторое время сидел молча, в то время как сердце Ниллы продолжало бешено биться о ребра от страха перед этим человеком. — Есть одна вещь, с которой твой проклятый папочка просчитался, мальчик, — продолжал Донни, — он не научил тебя уважать старших. Ты должен называть меня «сэр», когда говоришь со мной.

— Тогда я больше не буду говорить с тобой, — бросил Джек Младший. — Вали в свою дыру.

Хартли поморщился. Нилла прижалась плечом к брату, предупреждая его, чтобы он молчал, но слова уже были сказаны и повисли в воздухе.

Донни громко рассмеялся, слегка посвистывая. Он поднес лампу ближе к Нилле и малышу Джеку, находясь от них примерно в двух футах, в то время как Хартли подобрался, чтобы атаковать его, если понадобится.

— Ты, — сказал Донни Джеку Младшему, — засранец. Я бы восхитился твоими яйцами, если бы ты так не злил меня. Эй, соображай быстрее! — он протянул руку и ударил мальчика по щеке. — Не тормози, ну! — сказал он и снова ударил ребенка, теперь по другой щеке.

— Ради Бога, — прорычал Хартли, — оставь мальчика в покое! Если ты хочешь кого-нибудь запугать, то запугивай меня!

— Ну же, так не интересно. Думай, соображай быстрее!

Шлеп, прозвучала третья пощечина. Это был сильный удар, и его звук заставил желудок Ниллы болезненно сжаться. Она подумала, что если ее на него стошнит, он уйдет, но у нее внутри было пусто.

— Прекрати! — крикнул малыш Джек, со следами свежих слез на глазах. — Я не…

Шлеп! Это оказалась самая весомая пощечина из всех. В свете лампы Нилла увидела, как ее брат ошеломленно моргнул, и из его нижней губы потекла струйка крови.

Хартли вскочил на ноги прежде, чем был нанесен следующий удар.

— Хорошо, — сказал он. — Ты хочешь драки, так давай же! Я выбью тебе зубы, даже со связанными руками.

— Ха! Ну, раз ты настаиваешь, — протянул Донни, В тот момент, когда он поднимался с пола, и Нилла увидела, что его лицо буквально пылает красным, он нанес сильный резкий удар в пах Хартли. Тот сложился пополам, задыхаясь. Не мешкая, Донни врезал ему по затылку, и со звуком, который напоминал удар топора по древесине, Хартли рухнул лицом на пол.