Он поерзал на скамейке, выпустил кольцо дыма «Честерфилда» в сверкающее пространство станции Юнион и, наконец, запальчиво ответил:

— Да, может быть.

— Ну хватит уже, — протянула она, оглядевшись вокруг, чтобы убедиться что другие люди не сидят достаточно близко, чтобы слышать их разговор. — Сколько тебе лет, а ты все еще не вырос из пеленок?

— Послушай, — рявкнул он ей прямо в лицо, и увидел, что свирепость его голоса заставила ее поджать губы, как будто ее вдруг хлестнул по щекам сильный ветер, — ты ничего не сказала о том, что придется отдавать долю кому-то еще. Ты сказала, что мы разделим все между собой.

— Без его помощи нам это все не провернуть, поэтому не будет его — не будет ни дележки, ни самих денежек, — отозвалась она.

— Я не знаю этого молокососа! А ты так просто пригласила его сюда. Что я должен при этом думать, по-твоему?

— Ты должен помнить, что я делаю то, что необходимо, — Джинджер замолчала и подождала, пока пожилая пара пройдет мимо их скамейки, следуя за худым, как тростник, носильщиком, который ловко толкал тележку с багажом. Затем она снова посмотрела на Партлоу и наклонилась к нему, прорывая облако сигаретного дыма. — Нам понадобятся шесть рук. Ты и я — мы не сможем сделать это сами.

— Хорошо, что ты не сказала мне, что привлекла своего чертового племянника до того, как втянул меня во все это.

— Мой племянник — надежная сила, вызывающая доверие, — сказала она. — У него есть мускулы, которые нам нужны. И я не привлекала его до тех пор, пока не поговорила с тобой… до тех пор, пока не просчитала все варианты. Хорошо, ты можешь кричать о долях и дележке все, что захочешь, но план требует присутствия Донни.

— Сильно сомневаюсь, — хмыкнул Партлоу.

— Он будет нашей рабочей лошадкой, — сказала она, а затем протянула руку, вытащила «Честерфилд» из его пальцев, затянулась и выпустила поток дыма через нос. — Мы обговорим с ним оплату чуть позже, после того, как все уладится. Просто расслабься, Золотко. Настанет время, когда ты будешь рад, что Донни помог нам, черт возьми, я это гарантирую.

— Я подозреваю, что ты ему все обстоятельно объяснила по телефону для того, чтобы Вестерн-Юнион получила свое чертово зрелище?

— Хватит нести чушь. Донни было сказано, что у меня есть для него работа. Это все, что ему нужно знать. Он скажет моей сестре, что отправляется в Новый Орлеан по некой причине, которую выдумает. Он и дальше будет придерживаться этой версии.

— Похоже, ты привлекала его и раньше.

— Конечно же, привлекала, иначе, с чего бы мне тогда захотелось видеть его здесь? Как я уже сказала, он будет нашей рабочей лошадкой, — она сделала еще одну затяжку сигареты и вернула ее Партлоу, сопроводив это одной из своих фирменных холодных ухмылок.

— Твоя сестра тоже в игре?

— Может быть. Но ей не нужно знать больше, чем я ей сказала. В любом случае, просто не думай о ней. У нее своя собственная дорога.

— Ты, должно быть, из неблагополучной семьи, — оценивающе хмыкнул Партлоу, зажав сигарету между зубов.

— А ты нет? — в одно мгновение ее голос и манера поведения изменились — она погладила его по щеке кончиками пальцев, и заговорила, как маленькая девочка, болтающая со своим кавалером в соседнем кафе-мороженом. — О, обиженный малыш плачет из-за ранки, потому что большая плохая тетя Джинджер привлекла к делу третьего… и теперь малыш хнычет и распускает нюни, не понимая, что тетя Джинджер старается заботиться и о его интересах тоже. Разве не этого ты хочешь, Золотко?

— Прекрати.

Он раздраженно оттолкнул ее руку, но Джинджер, хихикая, снова попыталась погладить его по щеке. Казалось, ей доставляло несказанное удовольствие наблюдать за тем, как он ежится от дискомфорта — для нее это словно было интересной комедией со времен, когда Братья Маркс бушевали во Фридонии в «Утином супе» [17] .

Партлоу почувствовал, что кровь его начинает закипать от гнева. Однако все это действо не успело превратиться в уродливую скандальную сцену — диспетчер объявил по громкой связи о прибытии на второй путь поезда Язу-Сити & Миссисипи Вэлли из Джексона.

— Вот и наш мальчик, — сказала Джинджер и в последний раз коснулась щеки Партлоу. Она встала, и он начал подниматься вслед за ней, но женщина положила ему на плечо руку, останавливая. — Подожди здесь, пока я пойду и приведу его.

— Зачем? Ты хочешь напомнить ему, не называть тебя твоим настоящим именем в моем присутствии?

— Я знала, что у тебя варят мозги. Будь добр, сохрани их для случаев, когда они понадобятся.

Она отвернулась от него и целеустремленно зашагала к сводчатой арке, ведущей к платформам. Партлоу вознамерился отправиться вслед за ней, и уже поднял ногу, но передумал, решив не давить на нее. Он снова опустился на скамью и принялся докуривать сигарету. Ему в голову пришла мысль, что каждый, кто смотрел на Джинджер ЛаФранс сегодня — с этой ее убогой прической, с отсутствием макияжа и соблазнительного покачивания бедер, одетую в консервативное темно-фиолетовое платье с отделкой цвета светлой лаванды — скорее всего, принимал ее за школьную учительницу или библиотекаршу, пришедшую на вокзал, чтобы встретить своего пожилого дедушку.