Глаза мужчины сверкнули недобро и яростно лишь на секунду, словно ничего этого и не было, когда он снова премило заулыбался, кивая на застывших парней:

– Моя охрана.

– Занимаетесь чем-то особо опасным? – как можно более беззаботно пыталась спросить я, хотя все внутри сжималось, потому, что я заранее знала ответ, понимая, что мужчине ничего не стоило красиво врать, что получалось плавно, но совершенно не складно.

– У меня сеть ювелирных салонов, куколка. Сама понимаешь, не все люди будут спокойно относиться к тому, сколько можно на этом заработать.

Ладно. Это тоже вполне было похоже на правду.

Изнутри меня кусали подозрения, на которые было страшно найти ответ…

…..я старалась не думать о Хане. Только не сейчас. Но словно все ниточки снова вели к нему.

Пытаясь сохранять спокойствие и хладнокровие, которое было присуще этому черноглазому человеку, который меня уничтожил, я мягко улыбнулась, стараясь выглядеть тронутой до глубины души его рассказом:

– Никогда не видела дедушку живым. Он умер до моего рождения, но, кажется, вы больше похожи на вашу маму?...

Я уже даже не была уверена, видел ли этот человек хотя бы фото моего отца, но он был светлокожим, темноволосым и голубоглазым. Все с детства говорили, что я – папина дочка, а бабушка часто тихонько плакала, говоря, что папа так похож на своего покойного отца…

Мужчина улыбнулся, закивав головой:

– Да, определенно, копия мамы. Ее карие глаза и кожа…

– Если бы увидела вас где-то на улице, подумала бы, что вы если не чистокровный восточный мужчина, то точно метис, – так же легко и максимально мило продолжала улыбаться я, видя, как бровь мужчины предательски дернулась и он отрывисто рассмеялся:

– Так и есть. Я – метис. Почти весь горячий восточный мужчина. Мой дед со стороны мамы был арабом, а бабушка француженкой.

– Как мило, – пропела я сладко, не веря ни единому слову, и понимая, что собираюсь сделать то, о чем потом могу очень сильно пожалеть, но не в силах остановиться, не выяснив для себя до конца одной просто детали – почему я снова угодила к мужчине восточных кровей, который пытался выдать себя за моего дядю, глядя при этом слишком плотоядно для родственника, – выходит, что и вы частично араб?...

– Получается, что так, – снова радостно закивал мужчина, как-то выразительно и гордо сверкнув глазами, словно я только что сказала, что страсть, как с ума схожу по восточным мужчинам….

….схожу, да. Изнутри сгораю каждую минуту. Но только по одному….

По тому, которому была совершенно не нужна, словно сломанная кукла.

– Может, даже знаете арабский? – продолжала я гнуть свою линию, подводя мужчину в главной проверке, которая покажет мне его истинную сущность. А главное – национальность…..

– Конечно!

– Чик дишары! – резко выдохнула я, надеясь, что правильно все произнесла, чувствуя, как меня тут же бросило в холодный пот, оттого, что глаза мужчины яростно полыхнули, словно в меня полетели кинжалы, а кто-то из охраны и вовсе разъяренно что-то выкрикнул на том же непонятном языке, который я часто слышала из уст Хана.

– Да как ты смеешь!!!

Я вздрогнула от вопля одного из мужчины, видя, как резко отмахнулся от него мой «дядя», натянув на себя снова милую улыбку, которая в этот раз больше походила на оскал акулы.

– Араб значит, – продолжала я выдавливать из себя улыбку, едва сдержавшись, чтобы не протянуть любимое и коронное Хана «Гузееееееееееел», – но знаете турецкий?...

– Совсем чуть-чуть, – продолжал скалиться «дядя», – все восточные языки между собой похожи. Но я удивлен, крошка. Откуда же знаешь турецкий ты?...

Может, стоило уже сказать, что от Хана и прекратить эту бессмысленную игру, спросив напрямую, зачем меня приволокли сюда, если я совершенно не нужна этому мужчине, только его имя словно застряло в моем горле, когда я лишь покачала головой:

– Не знаю. Просто слышала пару фраз, которые запомнила.

– От кого слышала? – сощурились хищные глаза мужчины, когда я лишь дернула плечом, глядя прямо в его глаза:

– Смотрела сериал турецкий. Без перевода. С субтитрами. Много слышала, кое-что запомнила.

– Как чудесно, – оскал мужчины никуда не пропадал, пока в его глазах что-то тяжелело и пламенело, заставляя меня внутренне сжиматься, – очень понравился?

– Очень.