Шрифт:
За что я переживала?
За нас…
За то, что Хан умел вынимать душу из тела одним только своим взглядом, даже если нам было нечего скрывать и не о чем стыдиться.
Ведь дело было не в разбитых бутылках…не в том, что мы оказались в полиции…страшно было оттого, что мы не предупредили Хана.
Не поставили его в известность.
Что сбежали из дома повеселиться, не подумав о последствиях.
И он был прав в своей злости…
Злости, которая сжигала его, полыхая в глазах тем пламенем, от которого конечности дрожали и становились влажными от паники. От чего становилось жарко и душно, когда было сложно отличить панику от возбуждения, потому что между ними лежала тонкая грань.
И я ее никак не могла поймать…
Я вообще не понимала, почему так дергаюсь и переживаю о предстоящем разговоре с Ханом.
Ну что он нам может сделать?
Накричать?
Пригрозить домашним арестом?...
В конце-концов, ничего сверх плохого мы не сделали…
Зачем вообще было так злиться?...
Как бы я не успокаивала себя, а сдержаться не получилось, когда я буквально подпрыгнула от резкого голоса Хана где-то в коридоре:
– Неслихан! В кабинет! Живо!
Судя по тому, как вздрогнула Неслин, ей успокоиться не получалось так же, как бы она не говорила, что все будет хорошо и бояться нет смысла.
«Давай пойдем вместе!» кинулась я к ней, размахивая телефоном и видя, как девушка лишь отрицательно покачала головой, пытаясь улыбнуться как можно беззаботнее:
– Не надо, сестричка! У меня больше шансов угомонить весь пыл братца! Будь в комнате, я скоро вернусь!...
И не то, чтобы я не верила в способности Неслин противостоять ярости Хана, просто было действительно страшно, даже если я понимала, что Хан не сделает своей сестре ничего плохого.
Почему я боялась?...
Знала, что иногда Хану не нужно даже говорить.
Он способен уничтожить тебя одним только взглядом, превращая тебя в серый пепел, и потом очень тяжело собрать себя по разбитым кусочкам снова, чтобы просто научиться жить.
С той секунды, как Неслин выпорхнула из комнаты, с воинственным видом прошагав до кабинета Хана, я металась, не в силах найти себе покоя.
Мне казалось, что время не идет, а ползет, едва продвигаясь вперед, когда я успела попереписываться сообщениями с Искандером, который переживал за нас и сообщил, что с ним все в порядке: он помылся, успел получить люлей от брата, а теперь наконец-то занялся важным делом – компьютерной игрой, потому что так и не нашел в доме брата спиртного.
Искра был верен сам себе, сообщая, что завтра будет ждать меня на том же месте и в тот же час, со стаканом шипучей таблетки от похмелья и готовыми документами для нашей поездки на запланированную фотосессию.
А я едва могла дышать в ожидании Неслихан, каждую секунду прислушиваясь к тому, что происходило в тихом доме, боясь, что это будут крики разъяренного Хана.
Странно, но было тихо.
Наверное, даже через чур…
Не знаю, какой десяток по счету я прошла вокруг комнаты, обхватив себя за плечи и слыша лишь стук моего испуганного сердца, когда Неслихан, наконец, появилась на пороге, широко улыбающаяся и задорно подмигивающая:
– Ну вот и все! Больше боялись! Тео только выслушал все от начала и до конца! Но тебя тоже попросил зайти. Думаю, будет спрашивать тоже самое и у тебя, сестричка, как тот полицейский, который ищет разницу в показаниях! – девушка хохотнула, а вот меня прошиб горячий пот, – Не бойся, родная, Хан спокоен, как удав!...
Он и был удавом!
Большим и смертельно опасным!
Удавом, который неспешно, медленно, но уверенно подбирается к тебе, чтобы околдовать и оплести своими бархатными кольцами, а потом сжать так, что у тебя не будет больше возможности сопротивляться ему.
– Без тебя кушать не буду! Подожду, когда ты вернешься! – радостно прощебетала Неслин, запрыгивая на кровать и с интересом заглядывая на поднос с едой, которую нам принесла тетушка, но к которой мы пока не смогли притронуться.
Сжав в руках телефон, и стараясь улыбнуться Неслин как можно убедительнее и спокойнее, я вышла из комнаты, почему-то плотно прикрыв за собой дверь и не торопясь в кабинет, где ждал мужчина, способный управлять мной одним лишь взмахом ресниц.