Кирилл опустил взгляд, делая вид, что раздумывает над предложением Андрулеску.

Он уловил в его словах странную неуверенность. Словно Мастер Химнесса нервничал, но умело это скрывал под напускным хладнокровием.

Да и сам Кир оказался немного обескуражен. Совсем не это он ожидал услышать от давнего врага.

Анжелика? Андрулеску притащил его сюда, чтобы поговорить о своей дочери?

А что насчет гибели Стромовых? Неужели он забыл об этой трагедии?

– Давай оставим мою личную жизнь на потом, – парировал он его же словами. – Твоя дочь сама сделала выбор. Я ее ни к чему не принуждал.

– Не важно. Я хочу, чтобы ты уехал.

– А она? Чего хочет она, ты не думал? – при мысли о том, что его разлучат с Анжеликой, внутри зародилась глухая боль. Кир и не знал, что так привязался к этой девчонке, что его Зверь помешан на ней. – Или тебе наплевать?

– Ерунда, – Андрулеску со скучающим видом махнул рукой. – Она забудет тебя, едва альфа-ген проснется. Ее Внутренний зверь будет требовать пару, а ты останешься лишь приятным воспоминанием. Уж кому, как не нам, это знать.

– А с чего ты взял, что не я ее пара? – рот Кирилла скривился в саркастичной усмешке. – Или это тоже ты будешь решать?

Андрулеску опасно прищурился.

– Осторожнее, мальчик. Ты до сих пор жив лишь потому, что я хорошо относился к твоему отцу.

А вот это было уже кощунством. Последняя фраза заставила Стромова побледнеть и сжать кулаки. Его глаза потемнели, на скулах выступили желваки. Ненависть вскипела в нем огненной лавой, рванула наружу, круша все на своем пути…

Но в последний момент он ее сдержал усилием воли. Проглотил опасные слова, готовые сорваться с губ.

Вместо них прозвучали другие.

Глава 26

– Думаю, у нас найдется тема поинтересней. Например, – Кирилл сознательно сделал паузу, привлекая внимание, – «Медикал Корпорейшн».

Ему больше не нужно было ничего говорить.

Всего одна фраза – и в глазах Андрулеску вспыхнуло понимание.

Всего один тонкий намек – и мастер Химнесса словно сорвался с цепи.

Андрулеску шагнул к пленнику, бросил ему в лицо взгляд, полный холодной ярости.

– Значит, скупка акций – это твоих рук дело? – процедил, уже зная, что услышит в ответ. – Мразь!

Короткий жест – и конвой швырнул Кирилла на палубу, выворачивая ему руки до хруста в суставах.

Стромов зашипел сквозь зубы, когда ударился коленями о твердый настил. Но эта боль того стоила.

Сколько лет он ждал этот миг! Сколько лет жил его ожиданием. И вот он настал.

Тонкая улыбка зазмеилась по его губам, и он нагнул голову, пряча от всех триумфальный огонь в глазах.

Чья-то рука немилосердно вцепилась ему в волосы, дернула вверх, заставляя задрать голову к небу. Шейные позвонки опасно хрустнули, по позвоночнику разлилась острая боль. Но даже она не смогла стереть с его лица выражение удовлетворения.

О, да, в эту секунду Кир испытывал куда больше удовлетворения, чем даже в постели с любимой женщиной!

– Удивлен? Скоро весь Химнесс будет в моих руках. А твоя дочь – подо мной. Знаешь, она весьма неплоха в постели, хоть и тощая, как селедка.

Эти слова ужалили Антуана в самое нутро, выжигая на его самолюбии огненное клеймо, подвергая сомнению его силу и репутацию.

А такого Антуан позволить не мог! Не при подданных, для которых он должен быть безупречным главой. Не сейчас, когда все, что он создал, катится в тартары.

Над палубой прогремел его раскатистый рык:

– Ах ты, щ-щенок! Тягаться со мной задумал?

Ладонь главы взлетела вверх, со свистом рассекая воздух, превратилась в когтистую лапу, поросшую шерстью, и обрушилась вниз, мощным ударом сбивая с ног наглеца.

Кирилл упал лицом вниз. От удара голова взорвалась острой болью. Заныла скула, рассеченная о палубу, во рту появился медный вкус крови.

– Поднимите его, – прозвучал над ним ледяной голос Мастера.

Пленника вздернули вверх, придерживая за плечи. Поставили на колени. Кто-то поднял ему голову.

Андрулеску холодно взглянул на его искаженное болью лицо, на стремительно заплывающий глаз, на разбитую скулу, из которой хлестала кровь, заливая воротник рубашки.

– Что, великий и ужасный Мастер не ожидал, что его обыграет какой-то щенок? – прохрипел Кирилл, растягивая разбитые губы в кривой усмешке. – Твое время прошло. Химнесс обречен на банкротство. Его единственный источник дохода теперь принадлежит мне. И знаешь, что я сделаю первым делом? Объявлю себя собственником резервации, а потом потребую твоего изгнания.