Я тянусь рукой к кактусу, который больно впивается мне в палец, и снова громко выругиваюсь в пустой квартире.

Кидаю взгляд на настенные часы и замечаю, что уже далеко за полдень, а она так и не пришла.

Обиделась?

Она не похожа на девушку, которая обижается из-за таких пустяков.

А пустяк ли это был, в каждом предложении использовать частичку грубости?

Отец всегда говорил, что холодный тон и грубое обращение действуют безотказно.

Видимо, действительно подействовали.

Я замер посреди гостиной, чувствуя, что не дышу, и только спустя секунду понял…что вспомнил что-то более отдаленное от детства.

Сколько лет мне было, когда он это сказал?

Одиннадцать, двенадцать?

Вспомнить трудно, но его голос глубоко врезался в память.

Но я вспомнил, и мне хотелось с кем-нибудь этим поделиться. А как раз поделиться было не с кем.

Даже с ней, потому что она так и не пришла, хоть на часах уже и было без десяти семь.

Подойдя к шкафу, я достал оттуда чёрные брюки и белую рубашку — единственное, что я мог носить и не скукоживаться от каждого движения.

Вопрос о том, зачем мне дали чьи-то вещи, если у меня должны были быть свои, не давал покоя.

Может, я настолько мало зарабатывал, что денег хватало лишь на еду и оплату квартиры?

Нужно быть самым настоящим идиотом, чтобы жить так и даже не пытаться что-то изменить.

Видимо, я и есть идиот.

Зло застегнув пуговицы рубашки, я потянулся к комоду, в котором лежат все мои документы, и достал из конверта очередную сотню. По расчётам, денег, которыми от ответственности откупился парень, затеявший аварию на дороге, должно было хватить на несколько месяцев, но если я продолжу тратить их на брендовые вещи лишь потому, что ткань у них приятная на ощупь, я не протяну и месяца.

— Действительно, а почему бы и нет?! — зло выпалил я, уставившись на кеды у дверей.

Рубашку выбрал, брюки выбрал, а насчёт обуви не подумал, идиот.

Плевать!

Открыв дверь нараспашку, я вышел в тёмный коридор и сразу развернулся, вспомнив, что нужно запереть дверь. А не оставлять её открытой, как в прошлый раз. Я ещё тогда удивился заблудшему рыжему коту, который по хозяйский разместился на чистом постельном белье двуспальной кровати.

Щелчок.

Сбегаю по лестнице вниз и оказываюсь на улице, где небо заметно приобретает синий оттенок, усеиваясь яркими тенями когда-то существовавших звезд.

Развернувшись влево, иду прямо по улице и останавливаюсь у магазинчика с живыми цветами.

Это идиотская идея!

Разглядываю букет за букетом, остановившись на цветках в горшках.

Однозначно. Самая наитупейшая идея!

— Прошу прощения…

Нихрена не нормальная идея!

…могу я приобрести этот прелестный комнатный жасмин? — интересуюсь я.

Девушка смущенно заулыбалась и быстро кивнула, принимаясь упаковывать столь странный и приятно пахнущий цветок.

Почему именно он?

Возможно потому, что его запах был похож на её духи.

Всё ещё самая тупая идея за всю мою…новую жизнь.

Протягиваю купюру взамен на цветок и отмахиваюсь от сдачи, направляясь обратно в пустующую квартиру.

***

— Спасибо, — улыбнулась я Гэвину и протянула руки за кружкой зеленого чая.

Кивнув, он присаживается рядом со мной

— Что нового? — интересуется Гэвин.

— Пришлось соврать Чарльзу. Сказала, что я вчера была у него.

— Он не спрашивал, почему ты не зашла?

Я качаю головой.

Гэвин устраивается поудобней за стойкой и устремляет взгляд на экран ноутбука, на котором я пытаюсь перемотать запись с камер видеонаблюдения.

Наблюдая за временем, останавливаюсь на седьмом часу вечера, где отчетливо видно, как открывается входная дверь и выходит Уэльс. Некоторое время он стоит на месте, а затем будто что-то вспомнив, разворачивается и запирает дверь.