— Ещё квартира, — продолжаю. — Он не верит, что она его.

Чарльз выдыхает.

— Убеди его. Скажи, что это естественная реакция, он ведь ничего не помнит.

— Он не слушает меня, Чарльз, — стону я. — Вы ведь знаете Уэльса, он именно поэтому всегда работал один. Никогда никого не слушал.

— И именно поэтому был лучшим агентом, — на секунду задумавшись, выдает Чарльз.

Я расслабляюсь, откинувшись на спинку кресла.

— Почему просто не рассказать ему всё?

Чарльз мотает головой.

— Если мы ему расскажем, если поспособствуем восстановлению его памяти, и он поймёт, что потерял невесту… Джейд, развернётся самая настоящая война между нами и Уроборос.

— Чарльз, она началась два года назад, — поправляю его.

— Это не война, дорогая моя, это лишь угрозы. Он не воевал с Уэльсом, лишь пригрозил, — босс откидывается на спинку своего кожаного кресла, — и самое главное — он не должен узнать о том, что Уэльс остался жив, иначе закончит начатое. Уроборос не любит, когда дело не закончено, а Уэльс не в том состоянии, чтобы дать ему отпор.

Я тяжело выдыхаю и проклинаю отца за то, что в мои восемнадцать он отдал меня в Академию, а не в Кембридж, как всех остальных обычных девчонок.

Да, мне нравилась моя работа, даже несмотря на постоянную угрозу жизни, но не когда она превратилась в чёрт пойми что…

Ох.

Мне срочно нужна компания Гэвина и кружка зелёного чая.

— Тебя беспокоит что-то ещё, помимо его подозрений? — вдруг интересуется Чарльз.

Да.

Его свинское поведение!

Вопреки своим мыслям, я мотаю головой. Но лишь потому, что в Академии нас учили искать подход к каждому. Не хочу показать Чарльзу, что начала терять этот навык.

Если я позволю Остину и дальше вести себя так со мной, то со стороны буду выглядеть профессионально непригодной для своей работы.

И это факт.

Глава 2.

Стук.

Еще стук.

Нет, это больше не стук кулаком в дверь. Это удары моего сердца.

Прошло более полминуты с того момента, как я пытаюсь достучаться до Уэльса, но дверь так никто и не открывает.

Дышать становится трудней, потому что беспокойство накрывает меня с головой.

Что, если он вспомнил?

Что, если он на полпути к дому Уроборос?

Что, если прямо сейчас он уже мертв?

— Вы, — слышу я раздражённое.

Поднимаю голову и выдыхаю с облегчением, потому что вижу перед собой Уэльса, высунувшего голову в щель между дверью и проёмом.

— Добрый день, мистер Холланд, — улыбка получилась хоть и короткой, но искренней.

— Со мной всё в порядке, можете проваливать, — кинул он, намереваясь закрыть дверь, но немного не рассчитал и упёрся ею в мою ногу, которой я уже переступила порог. — Мисс Прайс, что непонятного в слове «проваливайте»?

— Я не прислушиваюсь к словам, сформулированным в грубой форме, — поясняю я, не убирая ноги.

Он закатывает глаза, а затем открывает дверь нараспашку.

Я замечаю его, стоящего в одних боксерах, и тут же давлюсь воздухом.

— Я уже несколько раз говорил Вам, что одежда не моя, и не потому, что она мне не нравится, а потому, что она нахрен мне жмёт, — пояснил он.

— Если поставить ударение на определённом слове, то становится более понятно, на что именно она вам жмёт, мистер Холланд, — киваю я, стараясь не рассмеяться. — Вы позволите? — указываю головой в сторону его квартиры.

С нескрываемым раздражением он отходит в сторону и пропускает меня внутрь, после чего закрывает за мной дверь.

— Вы собираетесь каждый день меня навещать? — интересуется Уэльс, проходя мимо меня.

Я стараюсь не смотреть на его внешний вид, но выходит это не очень, потому что его тело курсирует прямо перед моим носом в поисках хоть какого-то одеяния.

Остановившись у шкафа, он достает оттуда черные брюки и замечает сосредоточенность на моём лице.