– Но я её знаю,– я повернулась, глядя на него в темноте.
– Почему я не помню? Откуда я её знаю, Блэк?

Он покачал головой, обвивая меня мускулистой рукой и прижимая к груди.

– Ты её не знаешь, - просто сказал он.

Я могла лишь смотреть на него, и мои лёгкие жгло дыханием.

Я смотрела на него и гадала, почему он мне лжёт.

Признаюсь, я даже близко не была готова к тому, что встретило нас, когда дверца машины открылась.

Думаю, я более чем наполовину убедила себя, что все эти люди, ждущие снаружи стеклянных дверей студии, топчущиеся на обочине и смотрящие в тонированные окна нашего внедорожника, не могут находиться здесь из-за нас.

Блэк явно не разделял эти заблуждения.

Когда машина остановилась, он надел пару зеркальных солнцезащитных очков, все его выражение лица мгновенно сменилось на того богатого парня с акульей улыбкой. Даже его свет ощущался иначе, эта экстрасенсорная энергия, окружавшая разум и тело любого видящего, включая меня.

Уставившись на его лицо, я постаралась адаптироваться к перемене.

Дверца открылась перед нами прежде, чем я справилась с этим окончательно.

Блэк вышел первым, заслонив меня от худшего.

И все же, когда вокруг нас вспыхнули камеры, я почувствовала себя как олень в свете фар. Руки с телефонами и микрофонами со всех сторон тыкались нам в лицо, кричали вопросы, в основном Блэку, но и мне тоже. До того как я выбралась из машины, я едва знала, что происходит.

Затем появились людьми Блэка, из ниоткуда окружив нас.

Ковбой и Девин материализовались с одной стороны возле меня. Туз, Декс и Мелисса появились с другой стороны возле Блэка. Все они, за исключением Ковбоя, носили зеркальные очки, идентичные Блэковским, и я знала по буграм под их одеждой, что все они вооружены, как и Блэк.

В этом Ковбой также оставался единственным исключением.

Он носил оружие в наружной кобуре - массивный Кольт Питон с изогнутой рукояткой из слоновой кости. Он говорил мне, что получил этот револьвер от деда.

Я невольно гадала, легально ли вообще носить его вот так.

Его пальцы не отрывались от рукоятки пистолета, пока он сканировал толпу своими светло-серыми глазами, плечи сутулились под поношенной джинсовой курткой и выцветшей футболкой.

Как и сам Блэк, он двигался так грациозно, что я едва улавливала смысл его движений. Прежде чем я попыталась парировать хоть один вопрос, выкрикнутый в мою сторону, он втиснул тушу своего тела между мной и наплывом репортеров. Я тупо следовала за направлением его рук, шагнув за него по подсказке его пальцев и изгиба его длинного тела.

Какого черта все они делают здесь?

«Привыкай к этому, док, - мрачно ответил Блэк в моем сознании, хоть я и не адресовала свою заблудшую мысль ему.
– Ты знала, что будет означать движение в этом направлении. Я тебя предупредил».

Сглотнув, я не ответила.

Я знала. Однако, как и многое в жизни, реальность оказалась иной.

Я уставилась на небоскрёб, в который мы собирались войти, чувствуя, как моя нервозность усиливается. Честно говоря, я была не в восторге от многих аспектов новой «стратегии» Блэка. Я знала, что после сегодняшнего, после того, что Блэк собирался сделать в этом здании, пути обратно не будет.

– Пока никаких вопросов, пожалуйста...
– Блэк поднял руку, сверкая своей убийственной улыбкой. Зеркальные очки прятали его глаза от видеокамер, записывающих нас со всех сторон.
– Ребята, пожалуйста. Мы опаздываем. Я сожалею, сейчас у нас нет времени болтать.

Как раз когда он сказал это, движение привлекло моё внимание, и я повернулась.

Адвокат Блэка, Лоуренс Фаррадэй – «Ларри», как он просил меня называть его - спешил к нам через толпу, умудряясь протискиваться через толкающиеся тела и камеры вопреки своим относительно небольшим габаритам. Его сопровождали два охранника, предположительно, нанятые студией, но они как будто следовали за Ларри, а не наоборот.

Как обычно, он как щит прижимал к себе спереди дорогой с виду портфель.

Однако он выглядел измождённым. Его дерьмовый парик ещё сильнее обычного взъерошился, напоминая скорее высохшую траву, нуждающуюся в стрижке, нежели настоящие волосы. Его серый костюм выглядел так, будто его носили в 1960-е, а обувью ему служили дешёвые теннисные туфли, какие можно найти в корзине с уценёнными товарами универмага. Последние были такими большими, что заставляли грудиться низ его штанин, делаясь ещё более заметными.