— Полгода назад муж привез вам с Кубы браслет Вуду. Что же произошло потом?

— Он сказал, — голос девушки окончательно выровнялся, — этот браслет нужно носить женщинам, которые занимаются творчеством. Будто бы он очищает их желания. Не в смысле, что желания грязные, — поспешно пояснила она. — Просто женщина, она хочет и того, и другого, и третьего… А браслет жрицы Вуду помогает ей вычленить самое главное желание и воплотить его в жизнь. Я ясно говорю?

— Конечно, — ответила Иванна. — Желание творить.

Мира радостно закивала.

— И вы стали носить этот браслет?

— Да. Он изменил всю мою жизнь! Он очень помог мне в работе…

Иванна скосила глаза в сторону Наташи. Из-за обложки журнала были видны лишь ее недовольно нахмуренные брови, но встревать в разговор певица явно не собиралась.

— А где вы работаете? — осведомилась Иванна.

— Последние два месяца в женском журнале «Анечка».

— А раньше?

Раньше…

Раньше, до того как ЭТО началось, она работала в одной из самых серьезных киевских газет и считалась очень перспективной журналисткой. На еженедельных собраниях редактор часто хвалил ее аналитические статьи. «Вы очень талантливы, Мира, — говорил он, поощрительно топорща в улыбке седые усы. — У вас только одна проблема. В журналистике важно быстро и точно передать событие, а оно-то волнует вас меньше всего. Вас все время тянет на философию и „игру в бисер“ писательница вы наша…»

И этот прозрачный укор, вежливо замаскированный в шутку, Мира упрямо воспринимала как комплимент.

Ей ужасно хотелось быть писательницей!

До поры ЭТО было лишь абстрактной мечтой, недостижимой, как звезды. Она записывала забавные фразочки, а иногда целые отрывки сначала в заветную тетрадку в потертой от времени обложке, потом в специальный файл с гордым именем «Литература». Много лет она тешила себя мыслью, что когда-нибудь оставит журналистику и напишет что-то настоящее…

Что, она не знала. Не знала ни жанра, ни тем своих будущих произведений. ЭТО было лишь желанием, чистым и не замутненным никакой конкретикой.

А потом Люк привез ей с Кубы браслет Вуду. Он понятия не имел о ее мечте. Хотя слово «творчество» было лидером Мириного лексикона, он связывал его исключительно с журналистикой. Леонид гордился профессией жены и любил козырять ее карьерой в кругу друзей. Но, услышав его рассказ про «самое важное желание», Мира сразу подумала про ЭТО.

Неделю спустя она надела браслет — так боксер надевает перчатки перед боем, так священник облачается в рясу перед службой! — и открыла драгоценный файл.

Ехидный глас разума хихикал, потешаясь над нею: «Глупышка, глупышка, на что ты надеешься?»

«Я просто хочу попробовать…» — оправдалась она.

Она не верила, что получится. Она так привыкла: ЭТО только мечта, что, когда несколько ее давнишних отрывков сложились в цельный рассказ, испытала неподдельный шок.

Рассказик был хилый и сиропный, в стиле женских журналов. Но главное — он БЫЛ. Из ничего внезапно родилось нечто!

Она перечитывала его вновь и вновь, не веря в случившееся чудо. Даже толком не понимая, как оно произошло. Ведь она просто попыталась выстроить в ряд несколько разрозненных фрагментов, в которых смутно улавливался общий смысл. Но неожиданно мозаика соединилась в общую картинку. Ее пальцы сами собой застучали по клавиатуре, дорисовывая недостающие фразы и связки. И всего за несколько часов на свет появилось ПРОИЗВЕДЕНИЕ!

И его творцом была она — Мира.

Она никому не сказала об этом. Вела себя как обычно, не признаваясь, что о ее грудную стенку бьется шторм страстной радости.

Я могу! Я могу!

И на волнах этой веры Мира написала второй рассказ, на этот раз совершенно сознательно, заранее продумав сюжет и черты героев. Ей нужно было убедиться: ЭТО — не случайность, пришедшая извне. Доказать: оно рождается из нее, и только она одна является его единым и полновластным творцом.

Рассказ был написан за несколько дней в промежутках между основной работой. И, поставив последнюю точку, она бессильно откинулась на спинку стула, каждой мышцей своего тела ощущая радостную пустоту в утробе и удовлетворение Господа после сотворения СВОЕГО мира.

«Вначале сотворил Бог небо и землю…»

И я могу!

«Земля была безвидна и пуста… И сказал Бог: да будет свет. И стал свет».

И я могу так!

«И увидел Бог, что это хорошо».

Хорошо!

Мира в экстазе вскинула руки к потолку, принимая дарованную ей власть. Она шла домой вприпрыжку. Ей казалось, у нее хватит сил подпрыгнуть и поцеловать небо, чтобы поблагодарить его за ниспосланный дар.

Это был самый счастливый день с момента ее рождения.

Потом началась каторга.

Вся ее жизнь стала казаться ей каторгой — бесконечной чередой бессмысленных обязательств, которые окружающие пытаются взвалить на ее плечи. Сотрудники вежливо интересовались ее самочувствием, замечая, что она ежедневно появляется в редакции с унылым лицом, с трудом сдерживает раздражение и всячески пытается увильнуть от заданий. Мира возненавидела срочные материалы «в номер». Они требовали, чтобы она немедленно куда-то бежала, расспрашивала, писала. Крали ее у себя самой. Она возненавидела журналистику и свои статьи, считая их выкидышами, даунами, способными прожить всего один день. Журналистика отражала переменчивые события реального мира, мешая ей сосредоточиться на своем, куда она рвалась всей душой.