Вопрос: как избавиться от иглы, воткнутой сквозь чешую в вену и накрепко зафиксированной? Ответ: только вместе с чешуёй. А вот фиг! Короткий спазм, чешуйка дёргается — буквально на полмиллиметра, но этого хватает, чтобы сломать иглу, будто ножницами перерезать. Форсирую регенерацию — сломанное остриё поначалу мешает, но потом выдавливается между чешуйками. Так, сколько их всего? Методично ломаю все — на руках, на ногах, на туловище, на хвосте. Сложнее всего на животе — там чешуя мелкая, а иглы длинные и толстые, уходят в брюшную полость, сразу выдавить не получается, потом придётся вытаскивать по отдельности. На шее тоже сложно — там, наоборот, чешуя лежит в несколько переплетённых слоёв. Ага, и в черепе тоже несколько игл? Ню-ню! Позвоночник — вот это реально неприятно, но тоже справляюсь, благо, что основную спинную плиту не пробили.

Что ещё? Провода… Датчики… Наклеены на тело, те, которые были воткнуты — я уже сломал вместе с иглами. Это я не подумавши сделал: наверняка дежурные получили сигнал и скоро здесь кто-нибудь появится. Пытаюсь освободиться из кокона — слишком мягкий и слишком плотно прилеплен… Надо будет иметь в виду на будущее и озаботиться чем-нибудь. А сейчас — у меня, кажется, гости… гостья, судя по фигуре. Ну что ж, посмотрим-посмотрим. До предела форсирую метаболизм: во-первых, зарастить все лишние дырки в моей любимой тушке, во-вторых — помочь Половинке прочухаться, а самое главное — пережечь этот адов свербёж, при одной мысли о женщине чуть не доведший уже до греха. Свинство!

— Ну-с, и что мы здесь имеем? — Ну, хоть голос не в моём вкусе, слишком грудной, слишком бархатисто-воркующий… Но всё равно тяжко. Терпи, казак — атаманом будешь! Если доживёшь. — Мы очну-у-улись! Какая пре-е-елесть!

На меня она не смотрит, смотрит на приборы. С моего места их не видно, голову не повернуть, а чувством пространства картинку я не вытяну. Походка… Да, безусловно, будь я лет на пятнадцать хотя бы моложе — у них были бы шансы… Небольшие, но были бы. Лет двадцать назад, а ещё лучше двадцать пять — это была бы прямо-таки заявка на победу, но — увы, опоздали. Опыт, сын ошибок трудных… И свой — пусть и небольшой, но очень ласковый — гарем. Мы с девочками реально очень сблизились за эти полгода, и даже новенькие уже вполне включились в нашу связь.

— Так, гормональный фон на уровне… Что ж, поздравляю! Сейчас мы тебя ещё немножечко простимулируем. — Слово прозвучало, как жуткая непристойность. — И через каких-нибудь семь-восемь месяцев у тебя будет восхитительный выводочек маленьких котяточек! Штучки три-четыре, или даже все пять — у этих гормончиков чудесненькие побочненькие эффектики! Ну разве это не прекрасненько? Родить в срок миленьких малышечек, кормить их, растить… Ах! — Она картинно сложила руки на груди, хлопая глазками. Сюсюкающие интонации очень раздражали, но незнакомка явно была очень довольна собой и ситуацией, только переигрывала. Что ж, пора её чуть-чуть огорчить.

— Есть проблемы. — Голос не хрипит, связки слушаются. Или за мной ухаживали лучше, чем я думал, или я провёл здесь не так много времени, как опасался. — Совершенно объективные.

— И какие же? — Она явно ожидала от меня похожего начала. Неудивительно — штамп, да ещё и предсказуемый. — Твой гарем? Но они тебя не нашли до сих пор, а значит, уже и не найдут, это помещение волшебненько экранировано — и от магии тоже, да-да! Даже от магии крови — мы очень-очень хорошенечко подготовились!

Её слова вызвали вспышку воспоминаний — не моих, настиных — как именно они спасали меня там, на острове, с оторванной головой. Магия крови — именно она. Они, все трое, пили кровь, мою и друг друга, а потом сцеживали Насте, и она, напитав лечебной магией, вливала её обратно мне… Хуже только некромантия — неудивительно, что они мне не рассказывали… Сначала они выжали досуха мою «старую» голову — то-то она была такая мумифицированная! Но этого, конечно же, не хватило: магия на меня почти не действует, моя чешуя её… нейтрализует или рассеивает, для большинства заклятий и магических эффектов я — как пустое место, они просто не воспринимают меня как цель — или хотя бы объект. И это без учёта моих «антимагических» способностей… Насколько я помню, на меня только туман Майки смог подействовать, причём лишь один из почти дюжины его эффектов, и лишь потому, что я его вдохнул… Исследования, проведённые в моей лаборатории, при всей их неполноте, с очевидностью показывали: прямое магическое воздействие на меня практически бессмысленно.

Пока я переваривал внезапное откровение, незнакомка разделась. М-да, кто там любит хентай с футанарями? Идите на… в общем, вот к ним и идите, а потом все вместе — куда подальше, в моих представлениях о прекрасном нет места дилдоквин [72] ! Совсем! Всю жизнь был сторонником исключительно традиционных отношений (ну ладно, сделаем скидку женщинам: они красивые, им простительно; опять же, должен же кто-то укрощать строго лесбийских пиджи), так что такая экзотика меня совершенно не возбуждает, несмотря на все старания Веры…

— Да нет, милочка, всё гораздо проще. Не знаю, в курсе ли вы, но у большинства так называемых разумных существ есть межушный ганглий. И те, которые и вправду хоть сколько-то разумны, даже умеют им пользоваться! В отличие от вас и ваших коллег. — Я позволил себе саркастическую ухмылку. «Знание — сила» утверждал Фрэнсис Бэкон, и я не поленился использовать возможности лаборатории, чтобы узнать о себе как можно больше. — Видите ли, даже если бы я хотел — или не имел бы достаточного контроля над своим организмом, а оба этих положения неверны, как вы можете догадаться — я всё равно не смог бы никого родить. И если бы вы провели простейшее медицинское сканирование, то тоже знали бы, что у меня нет ни яичников, ни матки, ни прочей женской машинерии. И даже грудь, на которую вы столь плотоядно облизываетесь — да-да, я вижу, милочка, я всё вижу — вовсе ни разу не молочные железы. О подробностях, впрочем, умолчу — ни к чему они. Ни вам, ни вашим недалёким коллегам… Ни вашим хозяевам.