– А то ты сама не слышала?
– Вскинулась Елизавета, но тут же сдулась под недоумевающими взглядами близняшек. Мария же печально вздохнула.

– Кажется, кое-кто пренебрёг поиском информации.
– Констатировала Вербицкая, одарив Громовых сожалеющим взглядом.
– А ведь вы первые попали в ученичество к Кириллу.

– Ученичество...
– Лина, нахмурившись, побарабанила пальцами по крышке тумбочки.
– Ошибаешься, девочка. Когда отец с дедом решили отдать нас в обучение, мы с сестрой нашли всё что возможно по теме личного ученичества. И именно поэтому, я не понимаю, что вас так взбудоражило в речи Кирилла.

– Значит, вы нашли не всё.
– Неожиданно резко отозвалась Посадская, одновременно кладя руку на плечо недобро прищурившейся Марии, которой явно не понравилось обращение Лины. Почувствовав, как сжалась рука Елизаветы, Мария, собиравшаяся, кажется, высказать всё что думает о снисходительном тоне собеседницы, медленно выдохнула и, чуть качнув головой, расслабила плечи. Рука Елизаветы тут же исчезла, а сама Посадская обернулась к Ольге.
– Расскажи им.

– Хорошо.
– Медленно произнесла Бестужева и, окинув взглядом насторожившихся близняшек, тряхнула головой.
– Итак. Насколько я понимаю, когда глава рода объявил свою волю, вы ограничились поиском сведений об обычаях личного ученичества и только. Я права?

– Можно сказать и так.
– Кивнула Мила.
– Большего нам было не нужно.

– Понятно.
– Кивнула Ольга и договорила, - наверное, будь я на вашем месте, и сама, наверняка, ограничилась бы лишь этой информацией. Но, поскольку изначально подразумевалось, что наши с Кириллом отцы откроют совместную школу, я вынуждена была изучить этот вопрос значительно глубже. А Елизавета с Марией...

– Меня родня заставила экзамен сдавать по этой теме, прежде чем глава рода отпустила к Кириллу в ученицы.
– Призналась Посадская.

– Профессиональная деформация.
– Безразличным тоном произнесла Мария, но, увидев, что её не поняли, пояснила, - батюшка любит повторять, что владеющий информацией, владеет миром. Приходится соответствовать.

– Это всё, конечно, познавательно, но давайте всё же поближе к сути.
– Ожидаемо вспылила Мила.

– Уже перехожу.
– Невозмутимо кивнула Ольга.
– Но начну с теории. Как вам известно, сейчас существует несколько систем обучения одарённых. Первая - государственная. Она нам не особо интересна, поскольку, прежде всего, рассчитана на даровитых мещан, планирующих идти на государеву службу. Плюсы государственной школы просты и понятны. Единый стандарт обучения и, соответственно, такой же стандарт экзаменов. Минусы - чрезмерно узкая или, напротив слишком широкая специализация. Как результат, большая сложность с развитием собственного дара в потолок. Вторая - обучение в роду или в родовых школах. Классическая форма обучения для отпрысков боярских родов и детей боярских. Именно родовую школу собирались создать наши с Кириллом отцы, да и сам Кирилл с моим батюшкой говорил об этих планах не раз и не два. Здесь тоже есть плюсы и минусы. Плюс в многовековых наработках и обучении не общей массы, а каждого конкретного ученика на максимально возможный результат. Экзамен на статус принимают признанные мастера, требующие не демонстрации стандартных наборов техник, а выкладки на все сто. Минусы... да чёрт с ними, всё равно, это не наш случай. А вот третий, наш. Личное ученичество. Здесь всё просто и понятно. Учитель принимает на себя полную ответственность за учеников, взамен выводя их на обещанный уровень сил. В нашем случае, на статус мастера Эфира. Экзамен на статус сдаётся мастерам, нанятым заказчиками. Плюсы - действительно индивидуальная работа с каждым учеником, минусы... скорее для учителя, поскольку если учеников завалят на экзамене, отвечать будет именно он. Здесь всё ясно?

– Вполне.
– Кивнула Лина, придерживая готовую взорваться сестру.
– Неясно, отчего вы вдруг засуетились.

– От того, что Кирилл озвучил дальнейшие планы. А именно, создание личной школы.
– Вздохнув, ответила Елизавета.

– Это четвёртый вариант, который довольно легко, при желании, превратить во второй.
– Поддержала её Мария.

– И в чём проблема с этим "четвёртым вариантом"?
– Осведомилась Лина.

– Для создания такой школы, Кирилл должен получить признание, как минимум, трёх уже существующих личных школ.
– Проговорила Мария.

– Полагаю, проблема именно в этом, да?
– Спросила Мила.

– В точку.
– Кивнула Елизавета.
– Признание можно получить лишь одним способом: провести состязание между учениками претендента на создание собственной школы и учениками существующих школ. Побеждать всех и вся, ученикам претендента не обязательно, но если побед не будет вообще, то кто пойдёт в такую слабую школу?

– Зато, чем больше побед, тем выше рейтинг.
– Поддакнула Мария.

– Ну, Кирилл, понятно. Личная школа, имя и допинг для чувства собственной важности. А что нам даст участие в этом состязании?
– Спросила Мила.

– Подтверждение статуса. В вашем случае, старших гридней.
– Раздавшийся от входа в кубрик, голос Николаева заставил девушек вздрогнуть.
– Кроме Марии, разумеется. Ей выше младшего не подняться, но... я не думаю, что тебя это так уже расстраивает, правда?

– Ничуть не расстраивает.
– Подтвердила та.
– А как быть с мастерством в Эфире?

– Государственный экзамен или комиссия подобранная вашими родителями.
– Пожал плечами Кирилл.
– Не думаю, что после выхода в потолок, это станет для вас большой сложностью. Скорее, сущей формальностью.

– И зачем тебе нужна эта самая личная школа?
– Задала вопрос Лина.

– Ну как же?!
– Деланно удивился Николаев.
– Сестричка же сказала: имя и допинг для моего ЧСВ.

– А если серьёзно?
– Не поддалась на провокацию Громова, бросая предупреждающий взгляд на недовольно засопевшую Милу.

– Если серьёзно, то Мария была совершенно права. Я намерен создать личную школу именно потому, что впоследствии её несложно будет превратить в родовую.
– Ответил Кирилл.
– Видите ли, при нынешних условиях и моих натянутых отношениях с Рюриковичами, рассчитывать на то, что царская семья выдаст конфирмацию на создание родовой эфирной школы, не приходится. По крайней мере, я в это не особо верю. Да и слово "эфирная", как мы все успели убедиться, приносит лишь нервотрёпку и лишние проблемы. Про интерес августейшей фамилии ко всему, что содержит в названии слово "эфир", я вообще молчу. Лишнее беспокойство.