– Причин, на самом деле, несколько. Мне не хотелось бы столь ярко светить свою фамилию в здешнем обществе, близняшки ещё не достигли совершеннолетия, а Кириллу, помимо того, что он возрастом не вышел для создания собственного наёмного отряда, подобный ход вообще противопоказан. Почему, думаю, и сам догадываешься. Кроме того, есть ещё и вопрос... местничества.

– Но его же давно изжили!
– Нахмурился Георгий.

– В официальных структурах, на государевой службе, да, так и есть.
– Кивнула Ольга.
– Но в частных делах местничество актуально до сих пор. Например, бояре, затеяв совместное дело, никогда не поставят во главе предприятия, члена более молодого рода. Так и здесь. Посадские будут в ярости, если обнаружится, что Лиза подчиняется представителю Бестужевых. Шесть веков истории моего рода, против десяти, да с кровью Рюриковичей... как говорит Кирилл, "ваши не пляшут". Мне, конечно, проще, но и мой отец крайне отрицательно отнесётся к возможным слухам о том, что его дочь служит под началом не наследного представителя рода Посадских. Так что, твоя кандидатура, в этом случае, идеальна. Ты - мещанин, государев человек, к местническим спорам отношения не имеющий, и не назначен кем-то со стороны, что было бы действительно оскорбительно. Нет, мы выбрали тебя сами. А значит, для любого, даже самого ревностного хранителя традиций, это решение законно и не обсуждаемо... как это не забавно.

– В общем, Жорик, держи кристалл ЦС и работать, работать, работать.
– Хохотнул я.

– Кирилл... атаман, я ведь понимаю, что Ольга сказала не всё.
– Протянул Рогов, когда следующим вечером мы, поужинав, выбрались под навес веранды, подышать свежим воздухом.
– Вопрос с майорством можно было бы решить и иначе. Разве нет?

– Как, например?
– Я прищурился.

– Не знаю. Ну, можно было бы назначить командиром кого-нибудь из гвардейцев-дружинников... детей боярских. Да хотя бы просто взять подставное лицо на должность. В СБТ так многие отряды делают, как я успел узнать.

– В принципе, все эти варианты, действительно, возможны.
– Покивал я в ответ на рассуждения Георгия и, затянувшись дымом сигареты, договорил, - но... то, что считается допустимым в СБТ, не приветствуется в нашей стране, пусть даже и в окраинном воеводстве, точнее, особенно в Червоннорусском воеводстве. Что же до командира из боярских детей рода Бестужевых или даже Громовых с Посадскими, тут дело сложнее. В отличие от мещан, дети боярские, как раз, подпадают под традиции местничества. Но исключение в этом вопросе возможно. В том случае, когда такой майор-"пестун" сильнее и значительно старше своих подопечных боярских отпрысков. Напомню, Ольга уже гридень. Близняшки вот-вот шагнут на эту планку. А у Бестужевых только один гвардеец может похвастаться большей силой, чем мои девоч... ученицы, и достаточно солидным возрастом и опытом, это небезызвестный тебе Аристарх Макарович Хромов. Он - ярый. Но этот плюс полностью перекрывается огромным, в нашем положении, минусом. Хромов - человек цесаревича, и, несмотря на все клятвы и дружбу с Бестужевым, преследовать он будет только интересы своего сюзерена. Исключительно. Учитывая же мои текущие отношения с наследником престола... в общем, сам понимаешь.

– Значит, я - единственный вариант?
– Поморщился Рогов, и тут же встрепенулся.
– Но ведь есть ещё Громовы и Посадские, Вербицкие, в конце концов. Неужели у них не найдётся подходящего человека?

– Может и найдётся.
– Согласился я.
– Но, во-первых, Громовым я не доверяю. И поверь, для этого у меня есть очень веские основания. Вербицкие - служилые, небогатый род, который не может похвастаться не только сильной гвардией, но даже её количеством. Посадские же... из их рода я знаком лишь с двумя представителями, собственно, Елизаветой и Великой Мегерой. Нет, я почти не сомневаюсь, что если попросить Елену Павловну, то она с удовольствием "одолжит" нам своего человека, но от этого он не станет нашим. Его верность всё равно будет принадлежать только дому Посадских. Ты же, мой ватажник, на крови клявшийся в служении именно мне и никому больше. Так в чью пользу должен быть выбор?

– Значит, единственный.
– Вздохнул Жорик.

– Лучший.
– Поправил его я и договорил с улыбкой.
– С моей точки зрения, разумеется. Кроме того, ты действительно прав в своих подозрениях насчёт того, что Ольга кое-что не договорила. Точнее, я попросил её умолчать о некоторых деталях.

Брови Георгия поползли вверх.

– Это о каких-таких деталях?
– Осторожно поинтересовался он.

– О, ничего страшного или неприятного.
– Рассмеялся я, но справившись с неожиданно накатившим весельем, заговорил серьёзнее.
– Посуди сам. Кто ты сейчас есть?

– Ватаж...

– Нет-нет.
– Перебил я Рогова.
– Объективно, то есть, с точки зрения любого внешнего наблюдателя от именитых. Ну, думай, Георгий!

– М-м... для наблюдателя со стороны, да?
– Ватажник действительно задумался и, потерев указательным пальцем кончик носа, чему-то кивнул.
– Я - человек пребывающего в коме жениха старшей дочери рода Бестужевых. Технарь... повисший в неопределённости.

– Пригретый родом Бестужевых из благого отношения к твоему покровителю. Студент Павловского университета, со светлой головой и большими перспективами. И только.
– Дополнил я.
– А теперь, прикинь, как в твоём резюме будет смотреться запись о том, что ты, в свои восемнадцать лет возглавил наёмничий отряд родовитых боярских отпрысков? А когда всплывёт информация о том, что ты мой ватажник?

– Это... это будет сильно.
– Выдавил из себя Жорик.

– Вот именно. И для твоей и для моей репутации, это будет весьма увесистый плюс. Тебе, как мещанину, сумевшему показать талант, умения и силу, мне, как опричнику, будущему регенту и главе рода, открывшему твой талант и поставившему его себе на службу. Понимаешь?

– Понимаю. Но зачем всё это нужно?
– Как-то потеряно пробормотал Рогов.

Атаман пристально посмотрел на искренне недоумевающего Георгия и неожиданно сгорбившись, печально и устало улыбнулся. Всяким его видел ватажник, злым и довольным, радостным и грустным, собранным и расслабленным, но вот таким, как сейчас... впервые. И впервые же отметил, что сейчас тот выглядит куда старше. Словно ему не шестнадцать лет, а все шестьдесят.

Миг, и это наваждение сгинуло, словно его и не было. Перед ватажником вновь оказался знакомый ему Кирилл Николаев. Сильный, уверенный и хладнокровный. Лидер, которому он без колебаний вручил всё, что у него было. Жизнь, верность и семью. Улыбка, только что поразившая Георгия печалью, вдруг превратилась в жёсткий оскал.

– Зачем?
– Протянул Кирилл.
– Чтобы сделать имя. Себе и своим людям.

– То есть, всё это просто ради славы?
– Не поверил Рогов.

– Вот уж нет.
– Фыркнул в ответ атаман.
– Это только инструмент, позволяющий достичь независимости.