– Правда?!
– Глаза младшего сына государя заблестели и он, не сдержав порыв, крепко обнял отца. Благо, в ложе не было никого, кроме них троих, а установленный Юрием щит надёжно ограждал их от нескромных взглядов. Так что, сейчас царевич мог безнаказанно наплевать на этикет.
– Спасибо, отец!

Убедившись, что младший сын не видит его лица, государь бросил хмурый взгляд на своего наследника и, сосредоточившись, открыл "окно" во дворец.

– Сын, сделай всё правильно.
– Подталкивая Юрия к линии перехода, произнёс он и, заметив кивок цесаревича, скрылся в моментально захлопнувшемся "окне".

Сознание вернулось рывком, в один момент. И это был не тот опыт, который я хотел бы повторить, поскольку вместе с ощущением реальности, ко мне пришла боль, пронзившая всё тело, словно электрическим разрядом. Боль была настолько сильной, что я не сдержал стона.

– Очнулся?
– Голос, задавший этот вопрос, колокольным звоном отозвался в моей гудящей голове. В только что открывшихся глазах, и без того, пострадавших от ударившего по ним режущего света, помутилось окончательно, и я еле успел перевернуться на бок, прежде чем содержимое моего желудка хлынуло изо рта.
– Э, брат, да ты совсем плох! Чем вы его накачали?

– Б-двенадцать, стандарт для бескровного захвата.
– Ответ на вопрос раздался откуда-то из-за спины.
– Возможно, это личная реакция?

– Медика сюда. Пусть осмотрит.
– Бросил первый. Послышалось какое-то шуршание, тихие, но быстрые шаги, а ещё через минуту, меня, всё ещё скрюченного в позе эмбриона и мало что соображающего, окатило теплом знакомой ещё по медбоксу в Беседах, диагностической техникой. А после... я вырубился.

Во второй раз, возвращение в сознание прошло без осложнений. Не могу сказать, что почувствовал себя абсолютно здоровым, но и особой слабости я не ощущал. Хотя, отголоски боли ещё чувствовались.

Открыв глаза и убедившись, что меня окружает непроницаемая темнота, я ощупал себя и пришёл к выводу, что тщательно подобранному Ольгой костюму можно помахать ручкой. То, во что я был одет ничуть его не напоминало. Свободная рубаха вместо кителя, джинсы вместо бриджей и кроссовки взамен сапог. Ну, хоть чистое...

А теперь пора и осмотреться. "Кошачий глаз" включился без малейших проблем... и я вздохнул. Бетонный мешок без единого окна. Только забранное частой решёткой вентиляционное отверстие под потолком, слишком узкое даже для моего компактного тела, да низкая стальная дверь в дальней стене, которую не вынести и под моим любимым разгоном. Я попытался было открыть "окно", но и тут меня ждал большой облом. Эфир вибрировал, дрожал, не позволяя взять его под контроль, и ускользал от моей воли, словно песок сквозь пальцы.

Грохот открывающейся двери заставил меня бросить попытки обуздать взбунтовавшуюся силу и приготовиться использовать те возможности, что остались в моём распоряжении. А это немало. Если судить по успешному применению "кошачьего глаза", проблем с разгоном у меня быть не должно.

– Угомонись, Кирилл. Здесь никто не желает тебе вреда.
– Резко произнёс возникший в дверях мужчина.

– Ваше высочество?
– Удивился я. Вот не ожидал...

– Узнал, значит? Хорошо. Следуй за мной, есть разговор.
– Удовлетворённо кивнул цесаревич и, развернувшись, вышел в коридор.

Галереи, переходы и лестницы сменяли друг друга. Уже четверть часа мы шагаем по подземному лабиринту, расположившемуся под Александровским кремлём. Но вот идущий впереди, в окружении двух предельно настороженных охранников, Михаил остановился перед очередной дверью. Та отворилась, словно сама по себе, и шедший в двух шагах за моей спиной, рында исполнявший роль конвоира, осторожно подтолкнул меня к дверному проёму, за которым уже исчез царский сын.

– Располагайся, Кирилл.
– Кивнул мне наследник, указав на небольшой двухместный диван, стоящий в углу уютной, заставленной книжными шкафами, комнаты. Сам же цесаревич устроился за широким рабочим столом, расположенным рядом.
– Чай, кофе? Разговор будет долгим, так что, не стесняйся.

– Кофе, пожалуй.
– В ответ на мою реплику, Михаил кивнул замершему в дверях рынде и тот моментально исчез из виду, чтобы вернуться через пару минут с огромным серебряным подносом заставленным чашками, мисками и блюдцами с какими-то сластями и возвышающимся посередине кофейником.

– Итак, - цесаревич дождался пока я сожру половину печенья на подносе, прежде чем заговорить снова.
– Полагаю, у тебя есть вопросы о происшедшем? Задашь их сейчас или сначала выслушаешь мой рассказ?

– Я бы предпочёл сначала выслушать вас.
– Чуть помедлив, проговорил я, справедливо предполагая, что на единственный вопрос, что крутится в моей голове: "Какого чёрта здесь происходит?!", цесаревич ответит всё тем же рассказом. Собственно, так оно и вышло.

– Добро.
– Кивнул Михаил и, побарабанив по столу тонкими сухими пальцами, вздохнул.
– Наверное, стоит начать с того, что ты теперь труп, Кирилл Николаевич.

– Э?

– Частично.
– Попытался успокоить меня цесаревич, и тем самым вогнал в ещё больший ступор.