Брендон оказался около меня прежде, чем я успела перевести дыхание, перекинул через плечо и понес из дома. Я закричала и принялась бить его по спине, но Брендон продолжал идти, шагая по двору. Когда он остановился, я услышала звук открывающейся двери грузовика, затем он запихнул меня внутрь и захлопнул дверь. Я собиралась открыть ее, но Брендон вытащил свои ключи и заблокировал замки. Я смотрела на то, как он уходил, начав стучать по стеклу, крича о том, чтобы он вернулся. Но секунду спустя, я увидела, как он исчез в темноте, а я осталась одна.

– Что, мать твою, только что произошло? – спросила я сама себя, отбрасывая рыжую прядь волос с лица.

Забежав в дом, я сразу направился за сумкой, которую принес сюда чуть раньше. Я не был до конца уверен, что могло произойти дальше. Мэри-Джейн стояла чуть в стороне в гостиной, молча смотря на меня, и я понимал, что она хотела мне что-то сказать. Это было написано у нее на лице. И я не винил ее. Наверное, я выглядел так, словно сошел с ума, чего со мной никогда раньше не происходило. Я всегда оставался спокойным и держал себя в руках, но Долли точно знала, как вывести меня из себя.

– Долли может выражаться, как один из парней на ранчо, – сказала Мэри-Джейн, и улыбка появилась у меня на губах от осознания правдивости ее слов. Долли росла, окруженная мужчинами, и ее манера речи свидетельствовала об этом. И это я тоже любил в моем ягненке. Она всегда говорила то, что думала, и добивалась желаемого.

С ней не надо было читать между строк. Если ты выводил Долли из себя, то сразу знал об этом, также как и любой другой человек, находящийся на расстоянии мили вокруг.

– Тем не менее, в глубине души она настоящая женщина. Долли заботится обо всех и обо всем. У людей, которых волнует подобное, мягкое сердце. Ты понимаешь, о чем я говорю? – добавила Мэри-Джейн.

Я более чем понимал, о чем говорила ЭмДжей. Я должен был сам позаботиться о том, чтобы не разбить сердце Долли. Ее можно было ранить намного проще, чем многие думали. Я же всегда знал, что Долли была очень чувствительной. Это было заметно во всем, что бы она ни делала.

– Я собираюсь провести всю свою жизнь, чтобы исправить то, как вел себя в последние несколько лет. Чтобы стереть всю боль, которую причинял ей, когда даже на минуту заставлял подумать, что она не нужна мне.

– Хорошо. Я бы с радостью поскорее заполучила маленького племянника или племянницу, – с этими словами Мэри-Джейн развернулась и оставила меня стоять одного посреди гостиной. Изображения моего ягненка с большим животом, в котором рос бы наш малыш, промелькнули у меня в голове, почти заставляя рухнуть на колени. Мои чувства были сейчас слишком растревожены, чтобы думать об этом. Размышлять о семье. У меня никогда ее раньше не было. Чего-то подобного той, в какой выросла Долли, где все заботились и любили друг друга. Единственное, что я когда-либо знал о семье, это пьяный отец, который дарил мне больше радости мертвым, нежели живым. Я знал, что с Долли я получу совершенно иное. Ту семью, о которой мужчина вроде меня мог только мечтать. Я никогда в жизни не думал, что смогу заполучить нечто похожее.

Проведя рукой по лицу, я попытался взять себя в руки, прежде чем выйти и снова встретиться с Долли. Нам нужно было поговорить об этом ее чертовом наряде, как он испортил все мои планы на сегодняшний вечер. На моей руке остался аромат влаги с ее возбужденной киски, и это заставляло меня сходить с ума от нужды. Долли настолько завела меня сегодня, что я уже чувствовал себя так, словно был готов взорваться в любую минуту.

Я до сих пор не мог поверить в то, что решился на подобное, когда мы сидели за столом, а вокруг находилось столько людей. Я не знал, что на меня нашло, но необходимость дотронуться до Долли была слишком сильна. Я видел, как все работники Тая смотрели на нее, и нуждался в напоминании, что Долли была моей. Лишь я буду касаться ее. Мне было нужно что-то для успокоения, иначе я мог сорваться и врезать кому-то просто за то, что он смотрел в ее сторону.

Я сидел за тем столом и разговаривал с Чаком, пока рукой играл с Долли. Я не мог вспомнить ни единого долбаного слова из нашего с ним разговора. Но стоило мне только почувствовать, как ее киска начала сжиматься в преддверии оргазма, как это стало ушатом холодной воды для меня. Именно в ту секунду я осознал, где находился и что делал.

Никто не должен был видеть экстаза Долли, кроме меня. Я ждал этого момента столько чертовых лет и не собирался разделять его с кем бы то ни было. Все это принадлежало мне, как и сама Долли, и я собирался наслаждаться, наблюдая за первым ее оргазмом. Я провел и без того слишком много времени, сражаясь с притяжением к ней, считая, что это было неправильно, и теперь, когда я позволил всему произойти, то не думал, что буду в состоянии делиться Долли с кем-либо еще. Возможно, я не выпущу ее из кровати в ближайший месяц, наслаждаясь каждой каплей ее внимания, которую только смогу получить. Лишь подобные мысли смогли мне помочь хоть немного успокоиться. Картина того, как я, наконец-то, заполучу Долли всю целиком и только для себя.

Когда она вышла сегодня из своего грузовичка, я почувствовал себя так, словно кто-то ударил меня прямо в живот. Я никогда раньше не видел Долли в похожем наряде. И я не смог с этим справиться. А когда я увидел ее со спины, то просто был вынужден сбежать в ванну, чтобы хоть как-то взять свое тело под контроль.

Все, что мне оставалось, это сжать член в кулаке и попытаться обуздать ту жажду, что поглотила меня. Я всего пару раз скользнул рукой по эрекции и кончил себе в ладонь. Долли, твою мать, совершенно точно больше не была ребенком. Девочка, которая предстала передо мной сегодня вечером, стала настоящей женщиной, которая желала лишь одного. Я лишь не был полностью уверен, была ли она рада, когда получила желаемое, поскольку Долли была совершенно выведена из себя, думая, что сможет убраться от меня подальше.