Она не слышала, как Кадакитис с безумным криком, стуча по полу сандалиями, подбежал к ним, чтобы принять бейсу из рук жреца.

Она вообще ничего не чувствовала до тех пор, пока слезы принца не закапали ей на лицо. Шупансея моргнула и посмотрела на него.

— Мы сделали это, — объявила она и. слабо улыбаясь, выпустила из «украшенных» шрамами рук теперь уже ненужный кинжал.

Но это было еще не все. Шупансее едва хватило сил собрать капавшие из ее груди капли крови в фиал жреца и поднести его к губам Артона, а затем Гискураса. Глаза бейсы закрылись, а все собравшиеся молились о том, чтобы изменившаяся кровь пробудила детей. Молитвы продолжались до тех пор, пока мальчики не начали двигаться. По залу пронесся нестройный хор благодарности богам.

— Ей необходим отдых, — сообщил принц смотрящим женщинам. — Позовите стражу и отнесите ее в опочивальню.

— Она наедине с Единосущей Матерью, — объяснила старшая из женщин. — Мы не можем вмешиваться. Кадакитис недоверчиво оглядел их.

— Так что же, богиня сама понесет ее в спальню? — спросил он у стеклянноглазой безгласной толпы. — Ну и черт с вами — я ее отнесу.

На фоне здоровяков-солдат принц казался хрупким, но его с детства обучали всем мужским искусствам, так что он с легкостью поднял ее. Волочащаяся коса била его по ногам, и он едва не запутался, но сумел разорвать ногами ленты, которыми она была привязана. Бейнит, чей яд на время потерял силу, быстро уползли прочь с его дороги.

— Она останется со мной наедине, — сообщил принц женщинам и понес упокоившуюся в его объятиях бейсу прямиком в опочивальню.

Молин посмотрел, как принц переступил через порог, и подумал, что неплохо бы тоже направить свои стопы в собственную спальню. Жрец выдавил улыбку, увидев, что змеи обрели свое пристанище в юбках одной из женщин, поскольку далеко не все в зале чувствовали себя с ядовитой змеей так же непринужденно, как бейса.

Ничуть не смущенные церемонией, Дети Бури повели себя так, будто только что проснулись. Вдвоем они быстро содрали с алтаря бархатные покрывала, и Артон обмотал материю вокруг головы, невольно подражая головному убору, который носила его мать, полукровка С'данзо, а Гискурас тем временем нашел себе другое, не менее интересное занятие, пытаясь оторвать от ковра парочку золотых пластинок.

Верховный жрец повернулся к своему единственному послушнику, Изамбарду, который едва ли мог уследить сразу за двумя любопытными и предприимчивыми детишками.

— Изамбард, спустись вниз к инкубатору и напомни Джихан, что она сейчас как никто иной нужна детям. — Юноша поклонился, отступил на шаг и пулей вылетел из комнаты.

Отдав приказание, Молин повернулся к находящимся в зале бейсибцам. Жрец немедленно распустил музыкантов, наградив их самым непритязательным из комплиментов. Женщины посмотрели на него и, не слушая его, подняв с пола брошенную за ненадобностью коса, торжественно покинули покои. Молин остался с дюжиной уставившихся в пол жрецов, приданных ему Верховным жрецом Матери Бей.

Не обращая внимания на дыры, Молин принялся расхаживать взад и вперед по золотому ковру.

— Думаю, им надо восстановить силы. Что-нибудь легкое, моллюски, устрицы и фрукты на десерт. Да, вино лучше подать смешанным с водой. Это подогреет их аппетит. — Молин сделал паузу, ожидая, чья же лысая голова поднимется первой. — Этим займешься ты. — Молин ткнул пальцем в наиболее любопытного. В бесформенных туниках и шароварах, с лысыми черепами и выпученными глазами бейсибцы были для Молина на одно лицо. Он редко думал о них как об отдельных личностях.

Бейсибец, к которому обратился Молин, нервно прочистил горло, упал на колени и произнес:

— Жрецы Всевеликой Матери Бей служат только Ее небесным аспектам. Мы… то есть вы, Регум Бей, не служите Ее воплощению.

Молин подался вперед и снял пектораль с груди жреца. Быстро перевернул ее, и в руках у него оказалась золотая удавка.

— Бейса проголодается. Мой принц проголодается, — заметил он тихим, но сильным голосом, от которого горожане приходили в ужас.

— Так никогда не бывало, — запротестовал бейсибец. Его лицо потемнело от гнева, когда Факельщик поставил его на ноги.

— Сегодня все совершается впервые. Возможно, что ты в первый раз посетишь кухню или впервые умрешь… — Молин вновь развернул пектораль.

Не зря ходили слухи, что когда бейсибцы смотрят, то вокруг их глаз все становится белым. Жрец вздрогнул и обеими руками схватился за его запястье.

— Да, господин жрец.

Мозаичный пол инкубатора по колено покрывала ледяная вода. Перед тем как вступить в нее, Изамбард снял и перекинул через плечо свою единственную пару сандалий. Подняв над головой фонарь, он двигался с предельной осторожностью, зная, что некогда здесь жили змеи. Юноша не был уверен, что холодная вода способна их остановить.

— Многоуважаемая госпожа Джихан? — крикнул он в темноту, обратившись к ней так, как некогда титуловал супругу Молина.

В ответ не донеслось ни звука.

— Многоуважаемая госпожа? — повторил жрец и сделал еще несколько шагов вперед.

Джихан, Темпус и, возможно, Рэндал — в тусклом свете фонаря Изамбард не смог ясно рассмотреть его — сгрудились у ложа одержимого демоном наемника. Они были живы, как минимум один, поскольку хлюпал носом.

— Великий Вашанка, Дающий Победу, Собиратель Душ — пребудь со мной на Твоем поле боя.