— Роксана! — крикнул он, по лесу прокатилось эхо, а может быть, это ему отозвались небеса. Джанни вдруг почувствовал себя маленьким и беззащитным. Ему и дальше придется идти лесом, чтобы найти такое место, где деревья подступают поближе к сердцу луга, к самому средоточию опасности.

Везде, где он шел, его сопровождало журчание ручейка. Джанни понял, что, как только оно прекратится, это будет конец его путешествия.

Ручей постепенно мелел и нес свои воды все спокойнее.

— Входи, — вымолвил Крит, — держи руки на виду.

Страт сделал, как было ведено. Дверь за спиной он оставил открытой, давая себе крохотный, но драгоценный шанс, хотя сам он был настолько переполнен болью, что вряд ли попытался бы бежать. По пути сюда он пребывал в ярости, по ступеням поднимался с решимостью, но сейчас душа его болела, точно уже пронзенная стрелой, хотя в глубине ее еще теплилась надежда.

— Может, опустишь эту чертову штуковину, Крит? Поговорим спокойно.

— Поговорим. — Арбалет в руке Крита не шелохнулся. — Куда она направилась, Страт?

— Откуда мне знать?

Крит глубоко вздохнул, но если арбалет и сдвинулся в сторону, то едва ли больше, чем на толщину пальца.

— Зачем же ты явился сюда?

— Поговорить.

— Как интересно!

— Крит, черт тебя подери, опусти эту штуку. Я пришел сюда, я здесь, в конце концов!

— Стой где стоишь! — Крит сжал арбалет с такой силой, что на руках его проступили жилы. — Не двигайся. Не двигайся, я говорю.

Страт никогда еще не ощущал дыхание смерти так близко от себя. По его телу струился пот.

— Почему? — спросил он. — Это твоя идея или Риддлера? Если первое, то причина более или менее ясна, а если второе… Черт возьми, Крит, я держал этот город…

— Пытался. Это похоже на правду.

— А ты пытался снять меня с крыши дома? Арбалет сдвинулся немного вверх, так что стрела смотрела теперь Страту прямо в лицо.

— Какой крыши?

— Крыши дома над складом. Ты следил вчера за мной ночью, и именно поэтому, черт побери, я пришел сюда сегодня утром, чтобы убедиться, не сошел ли ты с ума и уж не думаешь ли, что я вчера тебя не заметил. Да, вчера у тебя была неплохая возможность, а сегодня я пришел спросить тебя почему! Это его приказ?

Крит медленно покачал головой.

— Туз, черт возьми, я спас тебе жизнь.

— Когда?

— На той крыше. Там была Кама, ты слышишь меня? Это Кама следила за тобой.

Страт испытал облегчение от его слов.

— Я на это надеялся. Крит, но зачем? Она что, выполняла его приказ?

— Ты думаешь, Риддлер способен поступить подобным образом?

— Он мог отдать такой приказ тебе. Про нее я не знал, но это только твои слова.

Крит направил арбалет стрелой в пол. Лицо его казалось усталым, лоб прорезали морщины.

— Она плетет свою сеть, и это все, что я знаю. У Третьего отряда свой интерес, у нее свой, и только богам известно, что за чертовщина творится в этом городе? Какая-то баба сходит с ума и шастает с луком по крышам… Думаю, она охотилась за Уэлгрином, но тогда я не был в этом настолько уверен.

— И ты пошел за мной.

— Точно. Я следил за тобой. Когда она натянула лук, я пустил свою стрелу, чтобы смутить ее и одновременно дать вам знать. А что еще мог я, черт побери, сделать? Если б я хотел тебя застрелить, то, будь уверен, уж не промахнулся бы!

Страту хотелось верить его словам. Кама и Крит, с их старыми счетами, хотя и не настолько старыми, чтобы их можно было забыть, к тому же Кама была дочерью Риддлера. Под маской равнодушия Страт видел беспокойство в глазах Крита и чувствовал боль, которую тот испытывал.

— Уверен в этом, — хрипло заметил он. Ему не так просто дались эти слова, и пусть ничего теперь не исправить, но самый острый угол в их взаимоотношениях сгладить удалось. — Думаю, это и навело меня на размышления. Я понял, что не все так просто.

— Очнись же, черт тебя побери! Что это изменило? Если ты не решишься, Темпус и впрямь изрубит тебя на куски. Ты слышишь меня? Он дал тебе полномочий больше, чем ты имел на то право, он оставил тебя здесь полновластным наместником. Интересно, как долго он еще будет ждать от тебя действий?

— Он оставил меня в Санктуарии следить за порядком, и я буду делать это до тех пор, пока не передам ему полномочия. — Последние слова непросто дались Страту, он чувствовал тяжесть на сердце. Темпус может спросить с него и не получит ответа. Он знал это, знал так же, как и то, что солнце встает с рассветом. Внутри была пустота. Лучше бы Крит застрелил его, это решило бы проблему. На сегодняшний день он с поручением не справился. Подойдя к столу, Страт взял бутыль с дешевым вином, которое пили наемники, поскольку вода отдавала щелочью и медью. Вынув пробку, он плеснул себе немного вина, чувствуя за спиной готового на все человека. В решении проблем они не сдвинулись ни на йоту. Повернувшись, он предложил вина Криту.