— Кроме того, я предпочитаю не привязываться к кому-либо настолько сильно, — продолжала синьора Руджиери.

— Но почему? — удивленно спросил Сириус.

— А вас не удивляет моя дружба с Фламмелями?

— Вы талантливый Мастер Зелий, — ответил Блэк.

У Северуса широко раскрылись глаза в предчувствии чего-то, доселе неуловимо витавшего в воздухе.

— Благодарю. Но дело не только в этом. Я родилась 13 апреля 1573 года.

Оба джентльмена поспешно произвели подсчеты в уме. Н-да… как говориться, а с виду и не скажешь.

— Вы тоже создали Философский камень? — заинтересованно спросил Снейп.

Она покачала головой.

— Нет. Иначе было бы легко не расставаться с близким человеком. Как Николас и Пернель. Просто делилась бы эликсиром и все.

Сириус рассеянно поглаживал Ашлешу.

— На вас испытали что-то вроде средства Макропулоса? — не отставал Северус.

— Тоже нет. Мой отец служил Катарине Медичи. Его боялись и ненавидели. После смерти черной королевы недоброжелатели почувствовали себя свободнее. Но они слишком боялись Рене Флорентийца. Решили ударить его, уничтожив дочь. Меня заживо замуровали в склепе на кладбище Невинноубиенных младенцев.

— И как же вы выжили? — в ужасе спросил Сириус.

— Я не могу об этом говорить, но, поверьте, это был ужасный опыт. Возможно, я там и умерла. Но так или иначе — я выбралась из этого адского места. Может быть я уже не совсем человек, кто знает. Тем не менее, я живу уже пятую сотню лет, совершенствуюсь в зельеварении. И стараюсь избегать слишком сильных привязанностей. Очень тяжело терять близких.

— А если я создам Философский камень? — спросил Снейп.

— Вы готовы даже на это? — потрясенно спросила Маддалена.

— Ради вас? Да!

Она на мгновение опустила глаза.

– Я подумаю над вашим предложением, Северус.

========== Глава 46 ==========

Легко сказать: «Я создам Философский камень!» На Великое Делание уходили годы. И дело было не только во времени. Трансмутации очень сильно меняли мага. Другие же методы были жуткими, варварскими, темными. Создание крестражей уродовало душу, забирая целые куски жизни и личности. Можно было продлевать собственную жизнь, забирая силы и магию у другого, более слабого, что пытался проделать призрак Тома Риддла с Джинни Уизли. Но это было мерзко и отвратительно. И Маддалена вряд ли одобрила бы подобное. Становится вампиром тем более не хотелось. Оставалось то самое средство Макропулоса или путь, пройденный Маддаленой. Последний Северусу не подходил. И дело было не в страхе перед погребением заживо. После долгих размышлений Снейп решил, что дело было в традиционных ритуалах и посвящениях, которые прошла юная на тот момент стрега. Да и репутация ее отца, как сильного черного мага, не на пустом месте появилась. Такой мог и на родной дочери что-нибудь испытать, в том числе и по прямому приказу своей покровительницы. Как тот самый Макропулос. Да и энергетика места много значила. Кладбище Невинноубиенных младенцев в Париже было чудовищным местом. Считалось, что его земля разъедает захороненное тело за девять дней. И было там что-то, связанное с Фламмелем. Было… Впрочем, если даже и вырвалось нечто на волю вместе с замурованной заживо девушкой, то в монстра оно ее не превратило. Похоже, что надо было посоветоваться с тем, кто многое знал и долго жил. То есть, с самим Николасом.

И Северус Снейп написал короткую записку с просьбой о встрече. Фламмель согласился принять молодого коллегу и прислал ему порт-ключ.

Дом почтенного алхимика располагался в предместье Вьена.

— У вас тут очень уютно, — проговорил Снейп, устраиваясь в кресле с бокалом вина.

Николас мягко улыбнулся.

— Современная жизнь такая стремительная. Но совсем отказаться от общения с большим миром было бы большой глупостью. Вы хотели поговорить о Маддалене? Она сказала, что вы просили ее руки.

— Не только я.

Фламмель покачал головой.

— Мистер Блэк уже взял свое предложение обратно. Его можно понять, ведь на нем лежит обязанность перед Родом.

— Иногда в полукровности есть своя выгода.

— Своя выгода есть во всем. Маддалена нам с Пернель как дочь, ведь своих детей у нас никогда не было. Мы иногда помогаем талантливым детям, но тесной связи стараемся избегать. Слишком больно, когда она рвется.

— Бесплодие — обязательная плата за бессмертие или очень долгую жизнь?

— Тело меняется, как вы понимаете. Но я не назвал бы это бесплодием. Дети не всегда наше утешение. А вот книги, открытия…

Снейп кивнул. Это было понятно и разумно. У бессмертных не было проблем с тем, чтобы что-то или кого-то оставить после себя. У них просто не было этого после.

— К тому же, — продолжал Николас, — для обычного человека бессмертие легко может стать проклятьем. И дело не только в постоянно наблюдаемой гибели близких и родных. Если нет неугасающего любопытства, желания узнать что-то новое, что-то открыть, увидеть своими глазами, то жизнь быстро приедается. А пресыщение может отравить все. Мистеру Блэку это противопоказано. А у вас другой склад характера.

Снейп кивнул.

— Я не прошу у вас рецепта создания Философского камня, — сказал он, — это было бы глупостью, потому что этот путь каждый должен пройти сам. Но я хотел бы получить совет. Может быть, я сумею пройти ритуал или сварить какое-нибудь зелье, которое сможет продлить мне жизнь и сохранить молодость? А за это время мы с Маддаленой могли бы разобраться в своих чувства. И, возможно, решили бы создать свой камень.

— Это разумно, — после некоторых размышлений проговорил Фламмель, — я рад, что не ошибся в вас. У меня есть рецепт Макропулоса. Зелье подействовало чудовищным образом еще и потому, что готовилось не для несчастной девушки. В идеале такой эликсир каждый должен готовить для себя сам.