сглотнула, как если бы боялась, что я собираюсь убить его.

И это было правильное чувство.

– Он – самое неправильное в нашем мире, Лаура.

– Я знаю, – она потёрла лоб рукой. – Хотела бы я вытащить своего отца из этого

монстра. Иногда я хочу разделить их, но не могу. Он один и тот же человек. Добрый

папочка… и жестокий гангстер.

Я сжал губы и сказал. – Именно. Кто–то должен остановить его… и, если это я, то

так тому и быть.

Она несколько раз кивнула и затем отвернулась снова, сворачиваясь в клубок. Я

обернул вокруг неё свои руки и притянул ближе к себе, чтобы вновь почувствовать её

запах.

– Спокойной ночи, – прошептала она.

Я не уверен, всё ли между нами хорошо или она расстроена.

Но я знаю точно, что нам обоим нужно поспать… чтобы приготовиться к тому, что

грядёт.

***

Когда наступило утро, она ушла.

Ни единого объятия или поцелуя, и ни следа не осталось. Даже её одежда исчезла,

и комната выглядела, как и всегда. Как будто она растворилась в воздухе.

Сглотнув, я сел прямо и огляделся вокруг, вздыхая.

Предполагаю, что она правда разозлилась из–за нашего разговора.

Я не могу винить её. Я бы тоже разозлился, если кто–то сказал, что собирается

убить моего отца. Но она также знает, что он заслуживает этого, вот почему это так

сложно.

Однако, я не хочу, чтобы она злилась на меня. Сначала мы должны это обговорить,

прежде чем я совершу какую–нибудь глупость. Поэтому я одеваюсь и готовлю себе

завтрак. Когда я закончил есть старые добрые хлопья, я поправил куртку перед зеркалом

и потянулся за кольцом, но оно исчезло. Нахмурившись, я смотрел на раковину некоторое

время, словно это могло помочь. Должно быть, оно упало в какой–то уголок или трещину,

когда мы положили сюда одежду.

Я встряхнулся и надел свой крест, целуя его на удачу, прежде чем выйти наружу.

Мне она понадобится, потому что я планирую сделать кое–что ужасно глупое. Чтобы

помириться с ней, я решил приготовить ужин. Знаете, как это делают мужественные

мужчины. С голыми руками и открытым сердцем.

Я прекрасно выглядел, когда отправился в супермаркет и положил в свою корзину

овощи, соус, сыр, феттучини и курицу. Зачем? Для чёртовой пасты Альфредо, вот зачем. Я

никогда не встречал человека, который бы её не любил. А, если он не любит… ну, тогда он

не человек.

С корзинкой полной фигни, я пошёл к кассе и встал в очередь, затем узнал чувака,

стоящего передо мной. Я поднял голову и усмехнулся, когда ударил его по плечу.

Вначале он взглянул на меня своим гангстерским взглядом, словно он хочет меня

убить или вроде того, но затем расслабленно улыбнулся.

– Рикардо, – сказал я. – Какое совпадение.

– Привет, чувак, – ответил он, стукнувшись со мной кулаками.

– Как София? – спросил я.

Он почесал затылок. – Кто?

Когда я скривил лицо, то он засмеялся и ударил меня по руке. – Расслабься,

приятель, я шучу.

– Звучало убедительно, – ответил я. – Она пока жива?

– Да, бро, конечно. Я не такой дерьмовый отец.

Я поёжился, и теперь была его очередь корчить лицо.

– Приятель, загляни в мою корзину, – сказал он, поднимая её верх, специально,

чтобы я увидел, как много в ней еды. – Неужели это похоже на то, что делал бы

дерьмовый отец?

– Я не знаю. Ты уже научился готовить? – я поднял бровь. – Или тебе теперь готовит

какая–то другая цыпочка?

– Пфф, – возразил он. – Как будто у меня есть время на цыпочек, когда ребёнок

дома.

– Верно…

– Эй, видишь это? – он указал на одну из упаковок в своей корзине. – Это осьминог,

да. Высококлассное дерьмо. Но детям такое не дают, верно? – он склонил голову. – За

исключением этого крутого папаши.

Я фыркнул. – Я ел его, и он не только для богачей.

– А что ты берёшь? – он заглянул в мою корзинку. – Курица, да?

Я спрятал корзину за спину, раздражённый его любопытством. – Из курицы можно

сделать много шикарной фигни.

– О, правда? Например, что? – сказал он.

– Паста Альфредо, – я поджал губы. – Ты хотя бы знаешь, что это?