–Эй, – говорит он, останавливаясь рядом со мной. – Есть закурить?

Я смотрю на него, думая, когда же он начал курить. Пусть он всего на четыре года

младше меня, я чувствую, что мне нужно защитить его от всякого дерьма или подобное

тому. Не то, чтобы я имел такое влияние.

Я вздыхаю и роюсь в кармане, чтобы вручить ему сигарету. Он берёт её в рот, и я

поджигаюеё для него. Мы оба курим и продолжаем смотреть на оживлённые улицы

перед нами.

– Итак, я могу спросить тебя кое–что? – внезапно произносит Карл.

– Смотря о чём, – говорю я.

– У тебя ещё остались старые контакты?

–Старые контакты? – я опускаю сигарету и смотрю на него.

–Да, ты знаешь… с дилерами и всяким таким дерьмом.

Я сжимаю свою сигарету и спрашиваю.– Зачем?

Он пожимает плечами и говорит. – Не знаю. Думал о том, чтобы начать заниматься

каким–нибудь бизнесом.

–Что? Тебе недостаточно церкви? – огрызнулся я,взяв сигарету обратно в рот.

– Я просто… Послушай, я не хочу, чтобы это было неудобно, но мне действительно

нужно зарабатывать больше. Поэтому я подумал, почему бы не найти ещё одну работу? Я

имею в виду, что это же не трудно, да?

Я фыркаю и качаю головой.– Ты ни хрена не понимаешь о том, о чём говоришь.

– Но ты был частью этого…

– Стоп, – прерываю я.

Поверить не могу, что мы говорим об этом.

–Что? Почему? Я просто хочу больше заработать.

– Не так. Не с ними.

–Послушай, я знаю, что они плохие люди, но мне нужны деньги больше, чем что–

либо, – он бросает сигарету. – У меня проблемы с оплатой медицинских счетов.

Я думаю, что он имеет в виду лечение его отдышки и, возможно, даже дальнейшее

использование медикаментов для уменьшения боли. Я не могу представить, каково это, и

действительно не хочу, если честно. Слишком много плохих воспоминаний.

–Давай, чувак, ты знаешь, как долго я здесь работаю. Я бы не спросил, не будь я в

таком отчаянии.

– Нет, – отвечаю я. – Этого не будет.

–Что? Ты даже не собираешься дать мне контакты? Я не прошу тебя поручиться за

меня. Я просто хочу поговорить.

– Этого. Не. Будет. – Я выбрасываю сигарету и складываю руки на груди. – Ты не

знаешь, с чем имеешь дело.

– Не обращайся со мной как с ребёнком,– фыркает он.

–Мне плевать, сколько тебе лет, – говорю я, ткнув пальцем ему в грудь. – Ты всё

ещё моложе меня, и по умолчанию, это делает меня опытнее.

– К чёрту эту логику.

– Нет, блядь, ты хочешь умереть.

–Умереть?

–Ты забыл, что с тобой случилось? –я хватаю его за ухо, и он вскрикивает, после

чего я отпускаю его. – В следующий раз, когда ты ввяжешься во всё это дерьмо, ты

потеряешь палец или два.

Два дня о нём ничего не было слышно, и когда мы, наконец, нашли его на ступенях

церкви, он отказался обсуждать, что произошло. Но я знаю… нужно только посмотреть на

его лицо.

– Это же другая банда,– говорит Карл.

– Какая разница? Поменяй одного ублюдка на другого, и это всё ещё дерьмо.

– У меня были бы деньги, – говорит он. – И откуда ты вообще знаешь, что они

сделают, или произойдёт ли это снова? С тобой ничего подобного не было, –он указывает

на свой нос, который разъеден кислотой.

–Это потому, что я знал, что делал. Но не ошибись, парень, я заплатил цену.

– Может быть, я тоже готов заплатить, – говорит он.

Я хватаю его за воротник. – Никогда, блядь, не говори этого снова. Я потерял то, что

было ценно для меня. Что–то, что никто не сможет мне заменить. И всё благодаря тем

ублюдкам, с которыми ты хочешь работать, – я оттолкнул его и плюнул на землю. – Тебе

должно быть стыдно за то, что ты думаешь об этом. Как ты смеешь? Ты знаешь, как и я,

что случилось в тот день.

Он глотает, явно потрясён моей честности.

–У меня нет ничего важного.

–Твоя жизнь, – рыкнул я. – Нет ничего дороже, чтобы сдаваться.

– Но ты тоже сделал это слишком… – возражает он. – А потом ты просто сдался?

Пройдя через всё это?

–Слишком. Поздно. Я сдался слишком поздно. И поэтому сейчас тебе нужно быть

умнее, Карл.