Усмехнувшись, та достала тетрадь и, написав что-то, царственным жестом протянула ее Суране. Тот прочел написанное и вздохнул.

– Можете не стараться. Натаниэль уже все мне рассказал. Я знаю, что вы хотите меня убить.

Улыбка исчезла с лица Калах. Посуровевшая гномка, вскинув подбородок, принялась что-то показывать жестами.

– Она хочет вызвать вас на поединок или что-то такое, - подал голос Сайлас, переводя ее жесты. – Что-то там про честь.

– Давайте закончим этот разговор, - предложил заметно нервничающий Хоу.

– Нет, не давайте. Отойди в сторонку и не маячь перед глазами, Нат, - скороговоркой пробормотал Командор. Он, похоже, тоже волновался, но понимал, на что идет. Во всяком случае, он смело смотрел в глаза разозленной гномке.

Натаниэль послушался и отошел в сторону, встав напротив скамьи, на которой сидели друзья. Эремон старался не смотреть в его сторону, сосредоточившись на Калах и Суране.

Командор взмахнул рукой, и его окутало еле заметное облако.

– Я знаю, что вы хотите меня убить, - повторил он, сделав шаг навстречу гномке. – И не могу отрицать правильность ваших выводов. В том, что произошло с вами и вашим домом, виноваты Герои Ферелдена. Виноват лично я. Я поддержал принца Белена в борьбе за трон Орзаммара.

Калах напряженно дышала, словно разъяренный мабари, и неотрывно смотрела ему в лицо – однако не доставала оружие из ножен.

– Если бы я знал, что он решит истребить род Харроумонт после прихода к власти, я бы… я бы, конечно, не смог его остановить – но я надеялся, что мои слова удержат его от подобного. – Помолчав, Сурана сверкнул темными глазами. – Я ведь рассказал ему, почему мы на его стороне. И из-за моего рассказа король Орзаммара обзавелся первой прядью седых волос.

Кейр обвел быстрым взглядом всех присутствующих. Сайлас был поглощен беседой, с интересом слушая речь Командора. Хоу неотрывно смотрел на них с гномкой, и тоже на всякий случай держал руку на перевязи с коротким мечом. Сама же Калах словно забыла о существовании всех остальных и только, сузив глаза, смотрела на стоящего перед ней эльфа. Он был немногим выше ее.

И нервно дышал, глядя на гномку.

– Честно скажу, - заговорил Сурана, откидывая взмокшие пряди со лба, - когда мы пришли в Орзаммар, мы вообще не хотели вставать ни на чью сторону. Мы – маги из Круга, мы десять лет сидели взаперти и вообще не знали, что происходит в мире. С какой стати мы должны разбираться в орзаммарской политике и выбирать короля? Почему гномы не могут сделать этого без нашей помощи, думали мы? Да, у нас имелись кой-какие свои соображения. Феликс склонялся в сторону Харроумонта – гномам важны традиции, считал он, так что пускай держатся за старого Харроумонта с его традициями. Мне был ближе Белен, потому что он поддерживал торговлю с наземниками и признавал неприкасаемых – ведь, пусти кто-нибудь их в дело, не возникло бы столько проблем с Хартией, да и экономика Орзаммара пошла бы в гору… Ладно, ладно, молчу. Я вижу, что уж вам-то точно нет дела до неприкасаемых, - с неприязнью проговорил он. – Но, так или иначе, это были всего лишь домыслы. Мы не собирались вставать на чью-либо сторону. Нам нужно было, чтобы гномы исполнили свою часть договора с Серыми Стражами, нам нужны были войска… а вовсе не участие в этих подковерных схватках за власть. Мы не хотели ни к кому присоединяться. В конце концов нас чуть ли не выгнали на Глубинные тропы искать Совершенную Бранку, чтобы она избрала нового короля. Мы шли по темным коридорам и спорили, спорили, спорили, пытаясь прийти к единому мнению – мы были уверены, что Бранка давно уже мертва, и выбор придется делать нам. Мы ошиблись. Совершенная Бранка была жива. Вот только ей было наплевать, кого Совет посадит на трон. Поэтому выбор за нас сделала… другая женщина.

Неожиданно его голос дрогнул. Калах смотрела на него, не отрываясь.

– Это прозвучит очень глупо, - Сурана вдруг улыбнулся, его лицо стало по-мальчишески наивным, - но мне тогда казалось, что я встретил самую красивую женщину в Орзаммаре. Правда, у нее уже выпали почти все волосы, кожа потемнела и посерела, на лице появились темные кровяные прожилки, а глаза почти затуманились… но в ней было что-то такое, что есть только в особах королевской крови. Стать, благородство… изящество. Хотя что я вам рассказываю. Вы же наверняка видели принцессу Середу Эдукан?

Гномка вздрогнула. Она явно не ожидала услышать это имя.

– Да, - кивнул Командор, подновляя заклинание, - дочь короля Эндрина, обвиненная в убийстве своего брата и изгнанная на Глубинные тропы. Она не погибла. Вокруг нее валялись сотни трупов порождений тьмы. Если бы мы прибыли в Орзаммар пораньше, может, мы бы успели принять ее в Серые Стражи, она бы наверняка стала достойным пополнением ордена… - Он перевел сбившееся дыхание и печально взглянул на Калах. – Но мы пришли слишком поздно. Принцесса стала вурдалаком, начинающим терять разум. К счастью, она еще не потеряла его окончательно – и хорошо помнила, что привело ее на Глубинные тропы.

Калах быстро показала что-то жестами.

– Э… сволочь-принц? – осторожно уточнил Сайлас. Гномка яростно кивнула.

– Точно, - согласился Сурана, - ее подставил Белен. Леди Середа знала его как никто другой. Поэтому мы спросили ее, кто же достоин занять престол Орзаммара – никто бы не дал лучшего совета, чем принцесса. Она хорошо подумала… и сказала, что мы должны поддержать Белена.

Изо рта Калах вырвался невнятный звук. Впрочем, его смысл был ясен по ошарашенному выражению ее лица.

– Принцессе было уже нечего терять, - продолжал Командор, - а вот Орзаммар, окажись он в ленивых руках Харроумонта – извините, но это же правда – мог бы окончательно отгородиться от поверхности и пасть под натиском порождений тьмы. Разве этой судьбы можно хотеть для своего народа? Леди Середа знала, на что способен ее брат – как в плохом, так и в хорошем смысле. И она сказала, что на престоле должен оказаться сын ее отца.

Гномка пошатнулась и ухватилась за спинку стула, чтобы удержаться на ногах. Такой потрясенной Кейр ее раньше не видел.