Рошфор с тоской сказал:

– И это должно быть разрушено? Сожжено, отравлено, испепелено? И ты?!

– Мы надеемся, что этого не случится, - ответила Табита.

– Я говорю тебе, я знаю, что должно последовать.

– Враг непременно применит бомбардировку?

– Без охоты. Но если вы, авалонцы, с вашей бессмысленной гордыней не оставите им выбора.
– Рошфор прервал начатую фразу.
– Прости меня. Мне не следовало этого говорить. Просто нервы чересчур напряжены.

Ее рука вздрогнула в его ладони.

– Я понимаю, Фил. Ты не враг!

– Что плохого в том, чтобы присоединиться к Империи?
– Он указал на небо.
– Смотри! Там солнце, а потом еще одно, а потом еще! И все они могут быть вашими!

Она вздохнула:

– Я хотела бы.

Очень внимательно она слушала его сказки о мириадах миров.

Внезапно она улыбнулась, и лицо ее как будто осветилось.

– Нет, я бы не хотела, - сказала она.
– Я заставлю тебя сдержать свое обещание и показать мне Землю, Анзу, Хоупвелл, Цинтию, Воден, Диомерес, Викоен - все, о чем ты мне рассказывал, когда снова наступит мир.

– Если это будет еще возможно.

– Будет! Эта ночь слишком хороша для того, чтобы можно было думать о другом.

– Боюсь, что не могу разделять с тобой итрианское отношение к жизни, - медленно проговорил он.
– И это тоже ранит!

– Разве? Я имею в виду то, что ты храбр, я же знаю, что это так, и я знаю, что ты умеешь наслаждаться жизнью.
– Голос ее сделался тихим, ресницы опустились.
– Да, можешь!

Он остановился, повернулся к ней, схватил другую ее руку. Они стояли, молча глядя друг на друга.

– Я попытаюсь, - сказал он, - ради тебя. Ты поможешь мне?

– Я помогу тебе во всем, Фил, - сказала она.

– 82

Они целовались и раньше, вначале легкими поцелуями радости встречи, потом более долгими. Сегодня она не мешала движениям ни его, ни своих рук.

– Фил и Хилл, - прошептала она наконец, прижавшись к нему.
– Фил и Хилл! Дорогой, я знаю одно место в двух километрах отсюда. Деревья там образуют хорошее убежище, и между ними можно видеть луну и воду, а трава там густая и мягкая, как на Земле.

Он пошел за ней, едва способный верить своему счастью.

Она рассмеялась мягким грудным смехом.

– Да, я верила в это, - сказала она.
– Я ждала своего дня так долго! Ты не возражаешь против того, чтобы тебя соблазнили? Может быть, у нас действительно мало времени?

– Целой жизни рядом с тобой было бы мало, - сказал он ей.

– Теперь тебе придется помочь мне, любовь моя, - сказала она ему.
– Ты первый у меня. Я всегда ждала тебя!

ГЛАВА 14

Аринниан позвал Айат с земли:

– Хой-а-а! Спускайся вниз и идем.
– Он усмехнулся и добавил на англике: - Мы, Важные Исполнители, не можем зря тратить время!

Она сделала еще один круг. Солнце, бившее ей в спину, обращало ее крылья в бронзовую бахрому с золотым ореолом по краям. "Она могла бы быть самим солнцем, - подумал он.
– Или ветром, или всем диким и прекрасным, что существует над этой ферробетонной пустыней". Айат стремительно понеслась вниз, развернулась в потоке воздуха и остановилась перед ним.

Взгляд ее с тревогой задержался на торпедообразном сооружении, громоздившемся за его спиной.

– Мы должны путешествовать на этом?
– Спросила она.

– Поскольку нам предстоит пролететь половину окружности планеты да, - ответил он ей.
– Ты обнаружишь, что это не так уж плохо. Особенно потому, что прыжок не будет долгим. До Сент-Ли меньше часа. Ну-ка, дай мне руку.

Пальцы, чьи когти могли оцарапать его, были тонкими и теплыми. Они доверчиво легли на его ладонь. Он подвел ее к трапу. Конечно, ей и раньше приходилось летать на машинах, но всегда на круглых, хрупких и медленных, кабины которых были похожи на стеклянные пузыри.

– Вот проблема, которую чосы, подобные Вратам Бури, должны преодолеть, - сказал он.
– Клаустрофобия. Вы очень ограничиваете свои способности и возможности путешествовать, когда окружаете себя прозрачным веществом.

Она подняла голову:

– Если страдания Водана могли быть большими, то мне стыдно, что я отстаю от него, Аринниан!

– Я надеюсь, что ты увидишь то, что видел Водан. Ему нравится в космосе, не так ли?

– Д-да. Он говорил мне об этом. Мы должны непременно увидеть другие планеты после войны.