— Он сбежал от меня и моей матери! Он даже ни разу не дал нам знать о себе. Мама была уверена, что его где-то убили и скрывают это. Я же никогда в это не верила. Я чувствовала, что отец жив, но не знала, где он. Много лет я пыталась его разыскать. А почему вы до сих пор не говорили мне, где он?

— Я не знал.

— О!

Ванесса надула губы — задумчиво и немного скептично.

— В любом случае, я бы и сама его нашла. Конечно, это внезапное желание отправиться в Сивах не могло появиться у меня случайно, само по себе.

— О, у вас действительно появилось такое желание?

— Это интуиция, правда? Телепатия. Хотя я в телепатию не верю!

— Вы так любите Селима?

— Сама не знаю. Наверное, я его идеализировала. Во всяком случае, когда он нас оставил, я была одержима им. Я прекрасно понимаю, как это глупо, но я ведь не совершенна!

— А когда вы видели его в последний раз?

— В последний?.. Я никогда больше его не видела. Мне было два года, когда он исчез.

— Тогда вы не можете его помнить.

— Но я уверена, что сразу его узнаю.

— Едва ли он чувствует себя связанным отцовским долгом. Почему же вы должны испытывать к нему дочерние чувства?

Вана улыбнулась широкой, открытой улыбкой. Повинуясь внезапному импульсу, погладила руку собеседника.

— Незрин! Вы хорошо знаете, что я не принимаю на себя обессмысленных обязательств. Я сознаю, что имею мало прав, и чувствую себя связанной соответственно малым количеством обязательств.

— Мои уши государственного служащего тактично закрыты.

— Вольности, которые я себе позволяю, не вредят моей стране. Я даже думаю, что они ей помогают.

— Слова бывают иногда опаснее поступков, — предостерег Незрин.

— Это правда, слова важны. Я придаю им большое значение — будь это названия вещей или имена людей.

— Но вы изменили свое имя. Помню, когда вы были маленькой девочкой…

— Меня звали Ванессой. Значит, вы понимаете, что я имею в виду. Привязанность, которую я чувствую к своим родителям, хоть оба они очень непостоянны, не повлияла на убежденность в том, что я имею больше прав, чем они, на выбор своего имени. Я думала, что имя бабочки даст мне и характерные черты бабочки.

— У вас всегда были прекрасные способности к языкам. На скольких языках вы говорите?

— Не на многих. Итальянского я не знаю.

— Так это вы для изучения итальянского все время общаетесь с этим симпатичным Парнем, который недавно сюда прибыл?

— А какой смысл жить, если все время не заниматься самоусовершенствованием?

— Вы уже очень много знаете. Вы хороший археолог и образованная женщина.

— Мои стремления направлены не в эту область. Я боюсь стать интеллектуалкой.

— Всеми нами управляет специфика и жаргон наших профессий. Мы становимся рабами своих привязанностей.

— Я делаю все возможное, чтобы не поддаваться предрассудкам, фальшивкам и претензиям, которых в моей профессии предостаточно. Я стараюсь оставаться в стороне от ее мелочных интриги закулисной политики. И мне, кажется, удалось устроиться таким образом, что я сейчас никому и ничему не принадлежу. Это, наверное, главная причина моей любви к работе. Я проявляю к ней единственный интерес, не являющийся обманом, — относительный интерес.

— А постоянная работа с прекрасными предметами не подвергает вас риску предпочесть вещи людям?

— Настоящий риск в том, что начинаешь обращаться с людьми, как с вещами. Этого я пытаюсь избежать любой ценой.

— А разве не должно быть легко иметь с вами дело?

— Вы хотите меня как-то использовать, Незрин? Поэтому вы и захотели снова со мной встретиться?

— Ну, не совсем использовать вас. Скорее заручиться вашей поддержкой. Впрочем, вам нечего опасаться за свою независимость. Наши взгляды и убеждения не противоречат друг другу.

— Вам нужна я, мое тело? Я понимаю, что нужна не вам лично. Государственное дело, верно?

— А вы к этому готовы?

— Нет. А впрочем, смотря по обстоятельствам. Вы хотите, чтобы я отправилась с Гвидо в Сивах и следила за ним? А в обмен предлагаете помочь мне найти отца?

— Готов держать пари, вам удастся его отыскать. Но я не уверен, что Селим снова захочет вас видеть.

— Надежное пари, ничего не скажешь! Главное, что я этого хочу. А если я откажусь от вашего предложения, у меня не будет ни одного шанса получить разрешение на эту поездку?