Остановившись перед ней, я на мгновение прикрыл глаза, заново переживая миг, когда, стоя тут же, на этом самом месте, вел бессмысленный спор с братом. Тогда та стена ещё не была стеклянной, иначе брошенная мною со злости бутылка разнесла бы ее вдребезги. дверь на улицу располагалась в соседней комнате. Слева от окна стояла обитая бархатом кушетка, справа – старинный, за бешеные деньги купленный для мамы клавесин.

Лена обнаружили здесь же – он лежал у стены, прижав окровавленные ладони к широкой ране на шее. Разбитая бутылка валялась рядом, но с первого взгляда было трудно понять, какие брызги оставило вино, а какие нарисовала на стене кровь из разрезанного осколкoм горла.

ткрыв глаза, я с тяжелым сердцем отодвинул штору и толкнул стеклянную дверь.

На заднем дворе было хорошо: темно, тихо, прохладно. В тот проклятый день на улице шел дождь, а сегодня небеса казались чисты как никогда…

Я аккуратно закрыл дверь и медленно двинулся вдоль дома.

Стена. Еще одна стена… вот тут, под балконом, земля кoгда-то была вымощена каменными плитами. Именно на них нашли тело моей матери, якобы с горя выбросившейся с третьего этажа. Теперь же здесь росла трава, и даже на темной стороне не осталось следов, по которым я мог бы найти убийцу. Десять лет – это много даже для Тьмы. Но, пожалуй, это правильно, что мне довелось узнать правду не сразу. В противном случае я сошел бы с ума намного раньше.

Миновав цветущую лужайку, я обогнул дом почти полностью и остановился неподалеку от веранды.

Так странно – вернуться в свой старый дом и увидеть произошедшие с ним перемены. Герцог за разговором обмолвился, что осoбняк был приобретен семейством Искадо всего шесть или семь лет назад. Видимо, рoдственники не придумали, что с ним делать, и выставили на продажу. Важно то, что когда-то это место было обагрено кровью моих близких и будило во мне лишь отчаяние и злость, а теперь тут росли цветы и вовсю щебетали птицы. Но ещё более странно, что вместо прежней ненависти я ощущал лишь застарелую тоску и невесть откуда взявшуюся уверенность, что время для мести ещё настанет.

– Господин маг? – едва не застал меня врасплох напряженный мальчишечий голос.

Я обернулся и с удивлением воззрился на прячущегося среди кустов Роберта.

– Папа сказал, чтo вы спасли меня, мастер Рэйш, - тихо сказал мальчик, не спеша выбираться на дорожку.
– Я этого не помню, но можно кое о чем вас спросить?

Я поискал глазами куда бы присесть и, не найдя поблизости скамейки, опуcтился перед парнишкой на корточки.

– Можнo, конечно.

Роберт воровато покосился на веранду, но сквозь закрытые шторами окна видно было плохо. Только смазанные силуэты собравшихся за столом магов, которые в этот самый момент решали его судьбу.

– Тогда, в подвале… – несмело начал мальчик, подойдя ближе и нервно теребя ворот белоснежной рубашки. – Мне было очень холодно. Так, что я не мог ни пошевелиться, ни позвать на помощь. А ещё я помню Мелани. Она говорила, что холод, убивающий нас, не из этого мира, и что он не предназначен для живых. Это правда?

Я насторожился, а Рoберт тем временем понизил голос до шепота.

– Я почувствовал, когда она умерла, мастер Рэйш. Не видел, но все равно узнал, когда жизнь ее покинула. Потому что раньше Мелани была теплой… там, внутри… а потом тепло из нее ушло. Как будто его выдуло ветром. И после этого холод стал пробираться в меня.

– Ты почувствовал его в себе?
– недоверчиво переспросил я, не понимая, как такое стало возможным.

Роберт снова дернул за ворот, словно тот его душил, и кивнул.

– Когда Мелани ушла, мне показалось, что я тоже вскоре умру. Я не хотел этого. И подумал, что если попробую согреть Мелани, то она… возможно, вернется?

– Тебе нравилась Мелани? – осторожно уточнил я, даже не пытаясь представить, что довелось пережить пацану, несколько часов или даже дней пролежавшему в каменном гробу в обнимку с трупом.

– Она спасла мне жизнь, – прерывисто вздохнул мальчик.
– И я каждый день думаю, что, может, было бы лучше, если бы мы поменялись местами.

– Ты ни в чем не виноват. Она знала, что нет смысла умирать двоим, когда может погибнуть лишь один. И это был мудрый выбор. Действительно мудрый, хоть и очень тяжелый.

По губам оберта скользнула невеселая улыбка.

– Вы говорите как мой отец…

– Уверен, если бы он оказался в том подвале, то поступил бы как Мелани.

Мальчишка поднял на меня испуганный взгляд.

– Почему?!

– Потому что люди всегда пытаются спасти то, что им дорого, - ровно пояснил я.
– Мелани посчитала, что ты достоин жить. Она верила, что ты справишься, и поэтому боролась до конца.

У Роберта подозрительно заблестели глаза.

– Она не должна была умирать!

– Да. Я пришел слишком поздно.

– Я… я не это хотел сказать, - вздрогнул всем телом юный герцог.
– Простите, мастер Рэйш! Это не ваша вина!