Еще в доме Вера услышала приглушенные удары, а выйдя во двор, увидела и источник звука. Каково же было удивление, когда в колющем дрова мужике она узнала своего недавнего знакомого, того, что подвозил ее из Богородского. Значит, это и есть Никита – приезжий из города?

Глава 5

Вера не торопилась обнаруживать себя – притаилась на крылечке и наблюдала за колющим дрова Никитой. Как у него все ловко получается, столько прирожденной грации в движениях. Никогда не думала, что физический труд постороннего человека может быть таким красивым, а главное, увлекательным зрелищем. До чего же ладно скроен! Высокий, мускулистый. Вон как бицепсы играют, когда ставит полено на чурбан. А уж как руки занесет для удара, так и вовсе живот сводит от истомы. И не мерзнет же в одной футболке. Красавчик!

Через несколько минут Вера сообразила, что стоит, пялится на Никиту и глупо улыбается. Вдруг кто увидит, вот смеху-то будет. Да и темнело стремительно, а дела на сегодня она не все переделала. Подошла к забору, громко кашлянула. Реакции не последовало. Никита даже бровью не повел, ни то что посмотреть в ее сторону.

– Добрый вечер! – прокричала она и сама испугалась, как громко получилось.

– Добрый! – отозвался он, по-прежнему не глядя на нее.

– Ловко вы дрова колите, – решила начать Вера с отвлеченной темы.

Реплика повисла в воздухе. Ответа не дождалась и через минуту. Это уже ни в какие рамки не вписывалось. Вежливость-то никто не отменял. А он ведет себя так, как будто ее тут и нет.

– Вы не поможете мне? – спросила она уже более деловым тоном, с нотками суровости в голосе.

– Чем именно?

– Нет ли у вас интернета?

– Мне он без надобности.

– А где можно найти, не подскажете?

– А я похож на справочное бюро?

Да что ж это такое! Что он себе позволяет! Слова цедит, как через десять слоев марли. И вид такой, словно перед ним колорадский жук. Вера подбоченилась и решила дать наглецу отпор так, как она умела, не выбирая выражений. Но не успела, Никита вновь заговорил:

– Васька Самоделкин тебе нужен. Наверняка уже что-нибудь придумал в этом роде. А больше ты ни у кого в деревне не найдешь интернета.

Самое интересное, что во время всего разговора, если можно так назвать их редкие реплики, особенно с его стороны, Никита не переставал колоть дрова, не глядя на Веру. Так изредка бросит косой взгляд, такой быстрый, что даже поймать невозможно, и опять давай стучать топором. Уже целая гора возле него выросла.– А где найти этого Самоделкина?

– Магазин знаешь где? И дом его там же. Сама поймешь.

– В смысле?

– В смысле, не ошибешься. Только, сегодня уже не ходи. Он по вечерам никого не впускает. С придурью маленько он.

И все. На этом их диалог закончился. Никита с силой вогнал топор в чурбан, повернулся к ней спиной и принялся складывать наколотые поленья в штабеля. Вера еще потопталась возле забора, да побрела домой. Настроение испортилось, словно с кем-то поссорилась. Хотя, чего можно ожидать от человека, который выкинул ее из саней посреди дороги, на лютом морозе, без лишних слов?

Предстояло как-то скоротать вечер. Хорошо, баба Маша дала пирогов с собой, потому что от новых впечатлений и физического труда аппетит разыгрался нешуточный. Вера заварила чай с мятой, наполнила самую большую чашку, что смогла найти, и уселась перед компьютером. Непреодолимо потянуло открыть файл с романом. А когда открыла, начала перечитывать и увлеклась. В какой-то момент поймала себя на мысли, что не верит, будто все это написала она. Руки сами легли на клавиатуру, а пальцы застучали по клавишам. Опомнилась уже, когда глаза начали слипаться, и обнаружила, что легко выполнила обычную дневную норму, на которую раньше уходило не меньше семи часов.

В старинном шкафу Вера обнаружила сравнительно чистое, правда залежалое, постельное белье. Перина на печи показалась ей довольно свежей, как и пуховое одеяло. Перед тем, как лезть наверх, проверила, догорели ли дрова, переворошила угли для верности и забралась в постель. Угли уютно потрескивали, душа пела от творческой удовлетворенности. Вера не заметила, как уснула.

Проснулась от толчка, словно тряхонул кто. Какое-то время разглядывала трепещущее светлое пятно на потолке, пока не догадалась посмотреть вниз. За столом сидела бабка Антонина – вся в черном, с платком на голове и очень спокойная. Свеча горела неровным пламенем, сильно потрескивая. Это она отбрасывала свет на потолок, догадалась Вера. Портрет и стакан стояли рядом нетронутые.

– Не бойся, милая, спускайся, – заговорила Антонина. – Тяжко мне смотреть вверх.

А она и не боялась. Чего бояться снов? Даже самых страшных. Во сне еще никто не умирал, ну в смысле от того, что снилось. Подумаешь, потрясешься немного, а потом поймешь с облегчением, что все это лишь пригрезилось.

Вера слезла с печи и уселась на соседний стул. Ноги, правда, мерзли слишком правдоподобно. Да и дом выстыл как-то по-настоящему. Но, наверное, и так бывает во сне.

Антонина какое-то время молчала, давая возможность Вере рассмотреть себя. Легкая улыбка тронула ее жесткие губы: