Мы устроились за столом, и вскоре аякаси принесла чашки и большой полный чайник. Я в чае не разбирался, но запах разнесся восхитительный. Лизлет ловко разлила ароматную темную жидкость по чашкам. О, она даже и посуду свою принесла. Молодец. Длинный змеиный язык Сидзуки коснулся моей чашки:

— Проверяю, вдруг отравлено, — объяснила мизучи.

— Ага, скажи еще про непрямой поцелуй ничего не знаешь.

— О чем ты, нано? Выдумают современные детишки всякой ерунды.

— Кстати, какой длины у тебя язык?

— Не знаю.

Я загорелся идеей, по большей части бесполезной, скорее в качестве развлечения. Принес рулетку и измерил язык Сидзуки. Метр и десять сантиметров. Да-а, она может… хмм, пошлятина только в голову лезет всякая, никакого практического применения. Если пылесос засорится… не-е, бред. Я взял чашку за ручку, сразу после чего Лизлет коротко пискнула.

— Что с тобой, эро-служанка? — спросила Химари.

— Н-ничего такого. Прошу, наслаждайтесь чаем.

— Неплохо, — прокомментировала Сидзука.

Я пригубил горячий напиток.

— Ах-х, — послышалось от Лизлет.

Лицо горничной покраснело, а грудь тяжело вздымалась. Я покосился на предмет в своей руке. Неужто она цукумогами чашки? И куда я ее поцеловал, интересно?

— Лизлет-сан, разве я не просил вас умерить свой пыл?

— О-о чем вы, господин?

— О чем? Может мне стоит уронить эту чашку случайно?

— Нет! Простите меня! Я… я всегда хотела, чтобы кто-нибудь выпил из меня, господин Амакава.

— Милорд, могу я использовать Ясуцуну на этой наглой аякаси? — выдвигая клинок поинтересовалась бакэнэко.

— Не стоит.

— Радуйся! Тебе сохранили жизнь, дух. Милорд, давайте обменяемся чашками, у меня еще полно напитка.

Похоже, навострила уши, услыхав про непрямой поцелуй.

— Нет, мне самому интересно посмотреть на дух предмета, который может находиться отдельно от своего истинного тела.

Я поставил чашку на столик. Интересно, что символизирует ручка? Я коротко провел по изящной завитушке и сжал. Лизлет схватилась за свою грудь. А когда я пью, получается, целуюсь с ней в губы? В несколько глотков осушил остаток чая под недовольными взглядами Химари и Сидзуки.

— Кстати, моя лоли, ты в курсе, что только что целовалась свои языком с Лизлет?

— Нано! Этти-служанка! Бесстыдная, похотливая, озабоченная чашка!

— Не-е-т, я не такая! Вы сами меня поцеловали, госпожа Сидзука.

Хмм, а что будет, если погладить за дно чашки с нижней стороны?

— Кья! Господин, только не там!

— Юто! Ты снова собираешь материал для своего извращенского трактата?

— Все! Последний опыт, обещаю!

Я приблизил лицо внутрь чашки и несколько раз лизнул дно. Лизлет упала на колени, после чего выгнулась дугой, громко вскрикнув. Чашку у меня конфисковали, а самого, немного смущенного содеянным, отогнали от горничной подальше. Хмм, пожалуй, такие подробности и впрям не стоит конспектировать, потомки извращенцем сочтут.

Я сел за ноутбук и погуглил Кагосаки, о котором говорил Киннаро-сан. Оказалось, что это небольшой по меркам Такамии город с населением, не превышающим сто тысяч человек. Из особенностей — крупная фабрика по утилизации различной техники. По ней нашел несколько статей в СМИ о спаде производительности и увольнении части сотрудников. Утилизация техники — процесс не особо рентабельный и, после того, как несколько лет назад уменьшились государственные дотации, завод начал приносить убытки. Сокращение зарплат, увольнение персонала. Но пока вроде держатся на плаву. Неподалеку от Кагосаки имелась и крупная свалка технического мусора и металлолома. Хоть и старалась Японская империя перейти на безотходное производство и полную переработку мусора, не все ладилось. Город на западе от Токио, часа два на поезде. Может там какая-то тайная деревня аякаси? Хотя Сидзука не в курсах, а она вроде как весьма авторитетная особа в Японии. Ехать или нет? С одной стороны, вассалы нужны, с другой — кто его знает, в какую дыру нас послал каменный дух?

Тем временем внизу две рассерженные аякаси объясняли новичку правила поведения в клане Амакава. Лизлет Эл Челси со слезами в уголках глаз потерянно кивала и вскидывала руки каждый раз, когда бакэнэко сильно жестикулировала. От этого чайная чашка в руках Химари опасно вращалась и металась вверх-вниз, грозя улететь в направлении стены или пола.

— Я-я больше не буду поить господина из своего истинного тела…

— Не буду строить ему глазки, нано.

— Не буду строить господину глазки…

— Не будут трясти этими вульгарными сгустками похоти…

Цукумогами уныло повторяла за аякаси, не особо вникая в суть сказанного. Мало ли что твердят эти змея с кошкой. Главное, чтобы господин был рад. Это и есть долг настоящей служанки!

Отставив компьютер, я вытащил из кармана пару бумажных амулетов, одолженных у Химари. Иероглифами подписано "подчинение". Бумага зеленоватая — кошка сказала, специальная бамбуковая, но можно и на обычной делать. Такие неполноценные амулеты Генноске поставлял правительству. Если сильно сосредоточиться, то свет внутри становится только едва различим. Я сходу осознал три вещи. Первая — каждый амулет слеплен вручную, словно поделки, выструганные из дерева, а не изготовленные фабричным способом. Два "подчинения" у меня в руках немного отличались друг от друга. Во-вторых, интуитивно я понял простой принцип, по которому создавались артефакты света — необходимо запихнуть готовое заклинание в предмет в свернутом состоянии, на стадии формирования, и предусмотреть способ активации. Химари объяснила, что мощные заклинания из света быстро разрушают предмет, поэтому используются амулеты, действующие на разум. Они требуют меньше магии, но… Третья вещь — артефакты оказались очень сложными для понимания. Детали расплывались, и я словно не мог охватить всю картину заклинания в целом. Логично, что амулеты действуют на мозг человека или аякаси… Если ли мозг у водного духа? Ну, пусть будет "разум". Свет проникает глубоко в разум, словно пробивает дыру… и, судя по названию, внушает полное подчинение тому, кто бросил амулет… Вот сюда вроде бы аура владельца попадает при активации. Да-а, после такого голова у бедной жертвы будет неделю болеть наверняка…