— Хару, а ты любишь истории про волшебников, — улыбнулась Ринко, отчего младшая Масаки смутилась:

— И ничего такого… До Тайзо с его одержимостью мне далеко.

— Мы действительно побывали на съемках фильма, видели мельком, — высказала Маки.

— Ага, на Тисовой улице у нас были кое-какие дела, — выдал я. — Потом еще с актерами пообщались: Эммой Уотсон, Дениэлом Рэдклиффом и… Рупертом Гринтом. Обменялись автографами.

— Что?! Ты разговаривал с МОЕЙ Гермионой?! — почти прорычал Масаки.

Ринко отвесила другу смачную затрещину:

— Балда! Гермиона — не твоя. Она — общемировое достояние.

— Эмма не любит, когда к ней обращаются по имени персонажа.

— Уже "Эмма"?! Юто, ты, конечно, мой друг, но иногда мне очень хочется тебя придушить.

— Хах, держи себя в руках. Рядом с тобой две очаровательные девушки, обратил бы на них свое внимание.

Забавно. Мне подумалось, что мы не так уж отличаемся от трио из Хогвартса: "правильная" отличница, раздолбай и избранный. Наверное, это универсальный набор, который присутствует в большинстве таких историй. Однако мои бывшие одноклассники не владели магией, поэтому втягивать их в колдовской мир я не имею права. Да и, если честно, они мне мало чем могут быть полезны. Ха! Если мне не изменяет память, Гермиона замутила с неудачником Роном в конце. Неужто и у пары Ринко/Тайзо есть будущее? Неисповедимы пути любовные.

— Ринко, Хару, мы идем тратить деньги! — решительно потащил парень сестру и одноклассницу по палаткам.

— Минут через пятнадцать будет проезжать колонна, не пропустите, — заметил Шидо им вдогонку.

Я хотел было отцепиться от толпы и пройтись вдвоем с Химари в романтической обстановке, но мои планы нарушило появление большой процессии официальных лиц Ноихары в сопровождении местной прессы и небольшой журналисткой группы из Такамии. Мэра города звали Кайоши Сидзуки — сухонький улыбчивый старичок, который хорошо знал моего деда. Единственный мэр Ноихары со времени ее основания, переизбиравшийся уже на третий четырехлетний срок. Меня он тепло приветствовал и произнес небольшую речь перед журналистами. Про то, что праздник нэбута выступает в качестве дани памяти несравненному Генноске Амакава. Про вклад моего деда в развитие и становление города, помощь социальным проектам, особо подчеркнув ноихарскую школу. Рассказал, что внук также продолжает дело предков в плане благотворительности и подумывает об открытии и спонсировании сиротского приюта на базе старой школы. Хоть такое внимание мне не особо нравилось, я понимал, что рано или поздно необходимо привыкать к прицелам телекамер. Со своей стороны, я коротко поблагодарил мэра и пообещал помогать процветанию города по мере сил и возможностей.

Далее, уже в более неформальной обстановке, Кайоши познакомил меня с несколькими людьми из администрации города и пришедшими на праздник влиятельными фермерами и бизнесменами. А потом уже на улице рядом показались первые повозки. Солнце давно успело скрыться за горизонтом, а уличное освещение центральной улицы выключили до конца праздника. Так что горящие огни передвижных конструкций выглядели впечатляюще. Конечно, не Син-Аомори, где нэбута праздновали с огромным размахом, но и так вполне зрелищно. Разноцветные картины демонов и древних воинов освещались изнутри яркими лампами — прошло то время, когда использовались свечи или факелы.

Гинко оками с довольным лицом стояла подле своего Хозяина в толпе из жителей Ноихары, скопившихся по краям дороги, и наблюдала за шествием. Все прошло более чем успешно, и советы подруг сильно помогли сблизиться с обожаемым Хозяином. Вот только оками немного беспокоило тщательно скрываемое расстройство на лице Шидо-сама. Но что с этим делать, волчица не имела ни малейшего представления. У людей ведь все так сложно. К тому же Хозяин из чужой стаи, он Тсучимикадо, а не Амакава.

Оками удивленно распахнула глаза, разглядев третью повозку. На постаменте восседал огромный волк с серым окрасом. Причем он выглядел не устрашающе, как это принято, а наоборот добродушно улыбался. Да еще сбоку значилась большая надпись "Гинко". Гинко переглянулась с таким же озадаченным Шидо.

— Дядя Шидо! — раздался девчоночий окрик. — Наконец я вас нашла!

Через толпу к парочке настырно пробивалась маленькая девочка.

— Азуми, да? — Шидо узнал спасенную в лесу. — Как твое здоровье?

— Все хорошо, дядя Шидо! Смотрите, правда классная повозка получилась? Это моя старшая сестра постаралась, она президент театрального кружка в школе. Я попросила ее сделать большую Гинко к празднику, и они согласились! А она не с вами?

Хозяин-сама бросил быстрый взгляд на свою спутницу.

— Ой, ваша жена такая красивая… — уставилась на среброволосую девушку Азуми.

— Гинко не моя жена, просто… знакомая, — сдержанно произнес охотник.

— Ее зовут также, как и вашу волчицу? — удивилась девочка.

— Ах, какой миленький детеныш, — с этими словами Гинко бросилась к Азуми и принялась беззастенчиво тискать, обрадованная комплиментом. Чего девочка долго не смогла выдерживать и сбежала к родителям.

Кайоши-сан объяснил мне, что большая волчица сделана от школы в знак благодарности за спасение заблудившейся девочки. А я-то уж столько всего передумал. Начиная с того, что Гинко, как самая сильная из оставшихся аякаси смогла заставить остальных лепить фигуру себя любимой. И заканчивая тем, что в Ноихаре появился новый культ имени оками. Вскоре выплыло творение моих вассалов. Что тут сказать? Повозка на фоне других поделок смотрелась настоящим мастодонтом. В ширину с три полосы для движения. Думаю, что и высота была бы метров десять, если бы не ограничение из-за висящих проводов. На повозке были нарисованы все наши аякаси в устрашающей, но одновременно и забавной стилистике. Большая белая кошка, серый волк, змея голубого цвета, печальный журавль, озаренный желтым светом самурай в японских доспехах, по-видимому, символизирующий экзорциста Амакава, веселые призраки — дзасики вараси, более мелкие предметы с большими ртами и смешными глазами: конверт, роутер, каска, две чашки, дверная ручка. Похоже, что мои вассалы вволю повеселились, работая над повозкой. Каска была изображена с открытым в гневном крике ртом и брызжущей слюной. Над ручкой вились буковки "Z", что обозначало сон. Кошка выгнула спину, потягиваясь. Чашки имели озабоченное выражение лиц, поскольку из них выплескивался чай. Волк несся с торчащим из пасти языком набок. Единственным серьезным изображением был самурай. В целом фестиваль мне понравился. Напоминало урезанную версию карнавала. Кстати, ведь самба — это танец, как раз связанный с пестрыми бразильскими шествиями. Правда, оценить иронию мог лишь я один, поскольку никто из вассалов не владел русским.