— Хорошо, что ко мне не приходят дешевые гости. Дорогих обычно удается хорошо продать, — задумчиво сказал полосатый, точа когти о дерево.

— Юто, он очень силен… — Сидзука вышла вперед, прикрывая меня собой.

— Я вижу.

— Нет, ты не видел подобных существ, — заявила мизухэби. — Это великий аякаси, я встречала похожего очень давно.

— Даже так? Поведай же мне, о маленькая змейка, на кого я похож? — спросил кот, умильно улыбаясь. — Ах да, как невежливо с моей стороны. Чеширский кот. Для грубых омаров и переселенцев с юго-севера просто Чешир.

— Приятно познакомиться, мистер Чешир. Амакава Юто и Сидзука, моя лоли, — представился я. — Так кого он тебе напоминает?

— Одного из трех великих аякаси Японии, нано. Нурарихена.

— Погоди, этот смешной старичок из сказок?

— Именно. Я знаю, что он специально создавал образ безобидного аякаси, чтобы кланы к нему не лезли. И живет он не первый век. Я разговаривала с ним однажды. Ходят слухи, что Нурарихен — высшая форма развития дзасики-вараси. Сложно объяснить тому, кто не встречался с ним. Ты ведь заметил, что магический фон Англии отличается от Японии?

— Есть немного, а что?

— Ты помнишь силу Кайи в особняке Ноихары?

— Да. К чему ты клонишь?

— Для Нурарихена, великого духа места, вся Япония является родной землей.

Я с трудом переваривал полученную информацию.

— Он может войти в любой дом и мгновенно сделать его своей территорией, — продолжила Сидзука. — Кайя против него выстоит от силы несколько секунд. Чешир имеет похожие силы… Не точно такие же, но аура роднит его с миром вокруг. Он словно продолжение пространственной складки, ее неотъемлемая часть. Если упростить, то он местный ками.

— О-о…

— Ками всегда себе на уме. Трудно предугадать, что взбредет ему в голову…

— И тем не менее… — произнес Чешир. — Тем — не менее. Это должно быть очевидно каждому здравомыслящему существу. Тем — это тем, а менее — это менее. Так что тем никак не может быть менее. Также верно и то, что не менее равнозначно более…

— Мне кажется, он психически неуравновешен, — тихо сказал Сидзука.

— Тем более… Да, так правильнее. Тем более, вы пришли за орехами? — спросил кот.

— Какими орехами? — подал я голос.

— Обычными. Которые белки грызут. А может и наоборот. Орехи грызут белок.

— Нет. Это грызли белкуют орехи, — высказал я.

— Сэр Солнышко, вы понимаете меня! Как грустно быть единственным нормальным на целом Свете! И как приятно встретить родственную Светлую душу.

Сидзука взглянула на меня округлившимися глазами:

— Юто, не подчиняйся этому миру! Не смотри нэко в глаза!

— Да я просто беседу решил поддержать, — отшутился я, но на всякий случай усилил покров света вокруг своей головы. — Мы ищем Химари, белую кошку. Вы ее случайно не видели?

— Нет. Только специально.

— Так я и думал. Где?

— Сегодня.

— Гм. Когда?

— Потому что мои глаза были открыты.

— Э-э-э, — напряг я извилины. — Зачем?

— Во дворце.

— Отлично! Значит, мы на правильном пути. Мистер Чешир, а что вы думаете насчет ситуации с противостоянием сторон в Хартлэнде?

Котяра широко зевнул, показав ровный ряд острых клыков:

— Я не вмешиваюсь в политику. Скучнейшее и преглупейшее занятие. Когда-то очень давно, возможно позавчера, пытался, но окончилось плачевно… Никто не исполнял мой главный закон.

— И какой же, нано?

— Все жители обязаны пыряться по наве как мюмзики в мове!

— И что, совсем никто не исполнял? — спросил я без особого интереса.

— Совсем никто!

— Сочувствую вам, ками-сама. Наверное, это был тяжелый удар по вашему самолюбию. Кстати, почему в вашем мире солнце не меняет своего положения?

— Вы тянете наше время!

— Э-э, мы пойдем, пожалуй. Приятно было пообщаться.

— Не спешите, не то пропустите свадьбу.

— Чью свадьбу?

— Той, кого вы не можете догнать… — Чешир изобразил жуткую улыбку и истаял в воздухе.

Некоторое время я простоял в ступоре, пытаясь переосмыслить разговор. Молчание нарушила Сидзука:

— Первый раз вижу нэко наркомана.

— Не наркоман, а альтернативно-мыслящий, — улыбнулся я.

Тяжелые думы немного отпустили. Алиса не Алиса, Чешир не Чешир, если меня здесь по голове приложат, то я не в своей постели проснусь, а на небесах. Вроде бы за свою жизнь не грешил, не привлекался. Так что надеюсь на небесах, а не в чистилище.