— Отпадное себе прозвище придумала, Химари.

— Сие есть титул мой в клане. С давних времен одна из рода бакэнэко служит Амакава. Договор наш нерушим.

— Запереть бы тебя на ночь и… позадавать вопросов. Но позже.

— На ночь, ня-я?

— Отпусти нас, экзорцист, мы покинем твои владения.

— Прежде я хочу кое-что спросить, Валун-кун. У вас и ваших… аякаси.

— Они не мои.

— А вы не разговорчивы, Скала-тян. Химари, есть ли способ проверить, говорят они правду или нет?

— Солгете милорду, бошки поотрываю!

— Благодарю. Итак, кто-то из вас угрожал жизни людей прямо или косвенно?

Все как один ответили отрицательно. Полупрозрачные кляксы молчали, только ожесточенно махали отростками, не признавая за собой никакой вины. Я вопросительно посмотрел на Химари.

— Не чую лжи, милорд. Но некоторые духи вельми скрытные. Лучше порубить их на всякий случай.

— Хмм, Химари, я не успел просветиться насчет взаимоотношений аякаси. У вас так принято, что сильный поедает слабого, как у животных?

— Мы не животные. Аякаси-каннибалы у нас вне закона. Хотя… такие аякаси обычно сильные и за ними могут добровольно последовать слабые духи.

— У вас есть законы?

— Это человеческое выражение. Устои, правила, традиции, называйте, как хотите.

— Ясно. Итак, нападали ли вы на других аякаси с целью… съесть их?

— Нет, нет, нет, нет…

— Сопля на ножках, как ты смеешь лгать милорду?! — прошипела бакэнэко, выпуская уши.

Аякаси на поляне развернулись в сторону гусеницы, после чего медленно стали пятиться подальше от нее. Кроме камня. Сомневаюсь, что он был способен передвигаться.

— Пощадите, господин! Он просто такой вкусный был, я не удержался! — пропищала гусеница.

— Химари, что за наказание получают каннибалы?

— Смерть, милорд. Но как по мне, не стоило со всеми ними церемониться. Им только дай шанс, младенца из люльки утащат и обглодают до костей.

— Ты можешь гарантировать, что они так поступят?

Аякаси с тревогой ожидали решения бакэнэко.

— Нет. Не могу, милорд.

— Хорошо. Иначе я бы усомнился в твоем рассудке, ко…

Мои слова прервал бросок длинного сегменчатого тела. Но Ясуцуна оказалась намного быстрей. Один замах, и половинки твари падают на землю. Секунда, и от гусеницы не осталась и следа, кроме еле заметного фиолетового пятна на траве. Остальные аякаси напряглись.

— Что ж, правосудие восторжествовало, я полагаю, — голос слегка дрожал. Все-таки я мало что мог сейчас противопоставить таким монстрам. — Остальные свободны. Можете жить в этом парке, если не будете мешать людям. И подумайте над моим предложением. Если среди ваших знакомых есть сильные и разумные аякаси, передавайте им мои слова о вступлении в клан. Булыжник-сан, дикобраз-кун, колобки, кляксы, всего доброго.

— Киннарохороботтчи.

— Что?

— Мое имя — Киннарохороботтчи, экзорцист, — произнесла каменюка.

— Приятно познакомиться… Киннаро-сан.

Когда страшная парочка из молодого экзорциста и печально известной среди духов бакэнэко удалилась, аякаси некоторое время даже не шевелились, словно не веря, что страшная участь миновала.

— Мизучи, ты стравила нас с экзорцистом, загнала в ловушку, — грозно проскрипел голос камня.

Остальные духи опасливо заозирались по сторонам, выискивая невидимку.

— Что, прожилки трясутся, каменный зародыш?

Буквально со всех сторон слетелись многочисленные водные капельки, образовав силуэт маленькой девочки в просвечивающем платьице. Зеленые мокрые пряди липли к голове и шее, а красные глаза с вертикальным зрачком насмешливо буравили собеседника.

— Разве не тебя совет духов послал расправиться с экзорцистом, мизучи?

— Меня никто не посылал. Я сама вызвалась, нано

— И ты решила ослабить его для начала, согнав духов в парке своими водными барьерами?

— Ты слишком низкого мнения обо мне, Киннарохороботтчи. Я бы успела вмешаться, если бы он решил напасть. Здесь, вблизи источника воды, у Амакава с кошкой не было ни единого шанса. И слишком высокого о себе — ваши атаки не нанесли бы Багровому клинку ни царапины.

— Почему тогда ты не атаковала его? Ответь мне, мизучи!

— Меня заинтересовали его слова, нано.

— Ты опытная аякаси, а все ведешься на лживые речи экзорцистов.

— Это мое решение.

— Одумайся! Когда Амакава войдет в силу, даже тебе с ним не справиться, водный дух! Он наденет на тебя ошейник, посадит на цепь и заставит убивать себе подобных!

— Не заставит-сс, — прошипела девочка, высунув длинный раздвоенный язык. — Я изучу его, и, когда придет время, нанесу удар прямо в сердце!

— Так почему другие кланы не используют аякаси? Много их кстати?