– Когда?
– тупо спросил Скайуокер, у которого голова шла кругом.

– Как когда?
– изумился Фимор.
– Ты же свидетель! В Зале Совета, когда заявил, что берет тебя в качестве своего падавана, хотя таковой у него уже, ну или еще, имелся. Впрочем, это был не первый раз. Бедный Оби... Не повезло ему с мастером.

Скайуокер сидел ни жив ни мертв. С такой точки зрения он эту ситуацию не рассматривал. Он помнил первую встречу с Советом, но вот понять подоплеку происходящего... Неожиданно он вскинулся.

– А как происходит отказ?

– Мастер вручил мне мою косу, - спокойно ответил Фимор. Энакин моргнул.

– Когда падавану отрезают косу, - пояснил Фимор, с интересом разглядывая зависшего Энакина, - обычно он отдает ее своему мастеру. Как символ закончившегося обучения. И как символ того, что именно благодаря этому конкретному мастеру падаван закончил обучение. Иногда отдают другому - если считают, что другой мастер приложил больше усилий. Если же косу оставляют себе... Значит, мастер не стоит упоминания. Значит, он не мастер. Ну а если мастер при всех возвращает символ ученичества... Сам понимаешь.

Энакин понимал. Даже слишком. И взгляды магистров на Оби-Вана, и то, почему осунулся Кеноби, когда ученик сунул косу за пазуху, и почему все магистры теперь называют его только рыцарем Скайуокером, и почему Оби-Ван стал держаться так формально, а Йода даже не смотрит на него.

– Но... А если отдать?

– Что именно?

– Косу. Ну, которую падаван забрал себе?
– Скайуокер приложил титанические усилия, чтобы не покраснеть.

– А что это изменит?
– философски пожал плечами Фимор.
– Мастер будет знать, что ее он не заработал.

Перед глазами Энакина стоял погребальный костер и коса, которую Оби-Ван вложил в руку мертвого Квай-Гона.

– Странно, что ты этого не знаешь, - продолжил Фимор.
– Стандартный курс традиций Ордена. Всем падаванам читают.

Вот только не все падаваны слушают, со стыдом вспомнил Скайуокер. А некоторые и вовсе сбегают со скучных уроков в мастерские.

Скомканно попрощавшись, парень понесся домой к жене, горя желанием все исправить. Он извинится, Кеноби простит, и все будет как прежде. Как обычно.

В квартире были только служанки, от которых джедай привычно отмахнулся. Он перерыл шкатулку, нашел то, что искал, и рванул назад в Храм. Время поджимало, кто знает, сколько еще Кеноби будет на планете.

Подбежав к двери, Скайуокер потрясенно остановился. Кеноби молча собирал вещи. Он осмотрелся, пытаясь понять, не забыл ли чего, и отдал команду дроиду-носильщику, забравшему скудные пожитки мастера. Оби-Ван уставился на растение, помирающее от недостатка полива - наследие Квай-Гона, - задумчиво поглаживая бородку.

– Оби-Ван!
– выпалил Скайуокер.
– Ты что делаешь?

Кеноби вздрогнул, очнувшись.

– Добрый вечер, Энакин. Я переезжаю. Прости, что забыл, надеюсь, ты меня извинишь. Я слишком устал вчера и не подумал. Еще раз извини. Я забрал свои вещи, теперь квартира в твоем полном распоряжении.

Подлетевший дроид оторвал от двери табличку, налепив новую - с именем Скайуокера. Оби-Ван еще раз посмотрел на растение, но решительно отвернулся. Энакин торопливо сунул руку за пазуху.

– Мастер! Мастер Кеноби! Вот. Возьмите!
– на ладони свернулась кольцами коса. Оби-Ван вздрогнул, пряча руки. Он с тоской посмотрел на косу, опустил глаза... Выпрямился. Лицо стало пустым.

– Простите, рыцарь Скайуокер, - мягко ответил джедай.
– Я не могу это принять.

– Но почему?

– Потому что не заработал.

Он проскользнул в дверь и пошел прочь, закутавшись в плащ, словно от холода.

Скайуокер сполз на пол, бездумно уставившись на обстановку гостиной. Все как обычно: растения, по всем углам запчасти и дроиды в разном состоянии, на столике валяется забытая черная туника. Вроде и живет кто, а с другой стороны - разруха. Как его жизнь.

Зазвенел комлинк. Энакин нажал на кнопку, появилось изображение канцлера.

– Энакин!
– радушно заулыбался Палпатин.
– Как я рад тебя видеть! Навестишь старика? Я, конечно, занят, но для тебя найду время. Слышал, у тебя были проблемы с Советом? Тебя отправили одного? Но я уверен, ты справился и сам. И твой мастер, о, прости, бывший мастер, больше не будет тебя ограничивать.

Энакину стало неприятно. Неожиданно вспомнились слова Падме о постоянных жалобах, что так лучше...