Неожиданно с холодком подумалось, что лекция о браках произносилась специально для него. Что Кеноби знает, просто молчит, уважая его личный выбор. Что пытается помочь идиоту-ученику сделать все правильно - даже после отказа Скайуокера.

Энакин грустно смотрел на косичку в ладони, понимая, что выход всегда был перед глазами, только он не желал его видеть.

Что ж... Пресса называет его Героем без страха. Пора оправдать это прозвище.

Пора.

Энакин долго подбирал слова, искренне сожалея, что Сила не наградила его таким же хорошо подвешенным языком, как у его бывшего мастера. Процесс шел тяжело, но парень справился, и к назначенному сроку все было готово.

Разбирательство прошло именно так, как и предсказывал Кеноби. Трасия - привлекательная невысокая женщина - вышла из Зала совета веселая и ни капли не боящаяся наказания, которое ей назначили: полтора года ясельного долга.

Ее окружили разномастные падаваны - сразу трое, - и Трасия неторопливо засеменила прочь, провожаемая завистливым взглядом ждущего своей очереди Скайуокера.

Стражи кивнули, и Энакин, собравшись с духом, предстал перед изучающими взглядами магистров.

– Что привело тебя к нам, рыцарь Скайуокер?
– в голосе Винду слышалось явное раздражение. Раньше Энакин обязательно принял бы это на свой счет, а теперь он ясно видел, что корун замучен войной и борьбой с Сенатом, что он только что всласть оторвался на смиренно выслушавшей его гневные нотации Трасии, пославшей своему другу воздушный поцелуй, и еще не остыл, что у него зверски болит голова, а это только начало дня...

– Уважаемые магистры, - поклонился Скайуокер, вызвав изумленные переглядывания.
– Я прошу вас выслушать меня.

Он глубоко вздохнул и крепко сжал кулак, в котором была зажата косичка, источающая приятное тепло.

– Год назад вы посвятили меня в рыцари, хотя я даже не прошел испытания. Сейчас я понимаю, что в тот момент сложились особые обстоятельства, однако в гордыне своей в тот момент я решил, что готов. И совершил самую грандиозную ошибку в жизни - поставил свое эго выше учения и учителя.

Кеноби замер, превратившись в статую, остальные магистры - присутствующие во плоти и в виде голограмм - начали переглядываться. Винду изумленно уставился на Скайуокера, явно не веря своим глазам и ушам. Сгорбленный Йода, смотрящий куда-то вдаль, очнулся от размышлений, и Энакин почувствовал на себе пронизывающий взгляд гранд-магистра.

– Я был не готов, что и подтвердил своим воистину отвратительным поведением, в котором искренне раскаиваюсь. И считаю, что не заслуживаю звания рыцаря. Гранд-магистр...
– Энакин поклонился Йоде.
– Магистр Винду...
– еще один поклон.
– Мастера... Я прошу вас позволить мне продолжить свое обучение.

– Что ты имеешь в виду, рыцарь Скайуокер?
– нахмурился Винду. Скайуокер сделал шаг вперед и опустился на колени перед креслом Оби-Вана.

– Мастер Кеноби. Годы назад вы взяли меня в падаваны, невзирая на перенесенное горе, исполняя данное мастеру Джинну слово. Я был глуп и не оценил вашу жертву, что вылилось в закономерный отвратительный итог. Сейчас, проведя время вдали, я вижу, скольким вещам вы меня обучили и сколько еще мне необходимо узнать. Мастер Кеноби... Прошу вас принять меня в падаваны. Это осознанный шаг, продиктованный Силой и моим сердцем.

В Зале установилась полная изумления тишина, пространство еле видимо колыхалось - настолько помещение наполнилось Силой. Кеноби встал, сделав шаг вперед на подкашивающихся ногах. Он осторожно протянул руки со слегка подрагивающими пальцами, отделил прядь волос на правом виске и принялся заплетать короткую косичку. Подошедший Пло Кун протянул на ладони белую бусинку, которой Кеноби скрепил волосы.

Он бережно поднял Энакина с колен и повернулся к мастерам.

– Уважаемый Совет...
– голос Оби-Вана дрожал, но с каждым словом набирал силу.
– Я, мастер Кеноби, беру Энакина Скайуокера в падаваны.

– Согласен я...
– хрипло прокаркал Йода, в глазах которого Скайуокер с изумлением увидел слезы.
– Радостно мне. Сегодня моя линия пополнилась еще один ростком.

Кеноби слабо улыбнулся, Скайуокер едва не заплакал от счастья, чувствуя, как вновь наполняется жизнью почти усохшая ученическая связь.