— Слабый, ну что там? — кричит из своей комнаты Степа.

Игорь забегает к нему.

— Херово ей! Спасть будет на улице, — тычет спальником под нос другу.

— Какого хрена? Там еще холодно по ночам!

— Не спрашивай. Это какие-то ведьмовские штучки. Энергия ей нужна от земли, или что… Сам ничего не понял, — кричит, уже выбегая из дома.

Потом возвращается, матерясь. Хватает остатки, привезенной из города пиццы, банку молока, и уже со всем этим добром бежит к реке.

Она лежит так же, как он ее и оставил. Хотя теперь ее немного потряхивает. Замерзла, что ли? Он вот бегает, как угорелый, холода не чувствует совсем. Вспотел даже. Расстегивает широкий спальник, перекладывает ее. Немного подумав, ныряет в него сам — так согреются быстрее.

— Что ты вытворяешь? — хриплый шепот.

— Собираюсь тебя согреть. Спи!

Видимо, сил спорить у ведьмы совсем не осталось. Она отрубилась в следующее же мгновение.

То, что его решение спать с Ксенией было несколько необдуманным, он понял практически сразу же. Как ни крути, но обнаженная женщина, пусть даже и ведьма, после практически полугода вынужденного воздержания, то еще испытание для мужчины. Особенно, когда она так близко, что он своей грудью сквозь тонкий трикотаж футболки ощущает ее грудь. Не то, чтобы там было что-то выдающееся, но… Эти маленькие острые грудки со светло-коричневыми сосками так и стояли у него перед глазами. Она вообще была очень красивой. Теперь Игорь мог это с уверенностью утверждать. Не только совершенным лицом с огромными глазами, лепными скулами и маленьким, четко очерченным ртом. Но и фигурой. Да, несколько угловатой, и очень худой. Но совершенной в своих пропорциях. А ноги? Это же вообще караул! Длинные, идеально ровные, с искусно вылепленными икрами и точеными щиколотками. Да, она была очень красивая! И поэтому уснуть рядом с ней было практически не реально. А у него завтра важный тендер и еще целая куча других дел. Ксения заерзала, укладываясь поудобнее. Отставила попку, упершись ему в пах, где и без этого уже все каменно-твердое. Поджала ноги. В тесноте спальника Игорю пришлось повторить ее позу, а девушка все продолжала вертеться. Тогда он закинул на нее ногу и руку, прижимая к себе и обездвиживая. И только после этого ведьма, наконец, затихла, провалившись в глубокий сон.

Ближе к утру, Ксения очнулась. Ей было тепло, хорошо и на удивление спокойно. Что это?! Воспоминания потихоньку возвращались. Черт! Она же голая совсем…

— Чего крутишься? — сонный голос из-за спины.

Ответить бы в своем привычном стиле, но отчего-то язык не поворачивался, после того как к ней проявили участие… Пусть и в такой немного странной форме.

Ксения молча нащупала в траве сарафан, немного влажный от утренней росы, и натянула на себя, зябко ежась. Странно, еще нет и четырех, а она переполнена силой! Косится в сторону Игоря. Не может быть, чтобы одно его присутствие настолько пополнило ее энергетические запасы.

— Ты выспалась, что ли?

Ксения неуверенно пожала плечами. Сейчас, в сером свете заражающегося утра, как-то особо бросались в глаза ее невероятная хрупкость и беззащитность.

— Я тут вчера принес тебе поесть, но ты сразу уснула. Вот… Пицца и молоко, — мужчина вылезает из спальника.

— Мне? — у нее какой-то совершенно детский, беззащитный взгляд. И у него что-то сжимается внутри от соприкосновения с этой частью ее сути.

— Ешь. Или, может, в дом пойдем? Погреем хоть…

— Нет, я так, — и спешно откусывает остывшую, холодную пиццу, не сводя с него все того же потерянного взгляда.

— Тут еще молоко.

Послушно открывает крышку, делает глоток и, не отрывая от него глаз, слизывает капли с губ.

Он сокрушен. В один момент. Отводит глаза, растерянный и ошеломленный, интересуется отчего-то севшим голосом:

— Что с тобой вчера произошло?

Ксения закручивает крышку и пожимает плечами:

— Батарейка села.

— И часто такое случается?

Опять пожимает плечами.

— Как ты восстанавливаешься?

Смотрит на него в раздумьях, не представляя, как это объяснить. Ведь раньше никого не интересовали такие вопросы. Да и надо ли… Объяснять?

— Слышал о местах силы? — Ксения дождалась уверенного кивка и продолжила, — так вот это — оно. Здесь ранее размещались специальные конструкции — тотемы, которые объединяли земную и космическую энергию. Далее они преобразовывали ее и направляли на восстановление энергетики человека. Сейчас эти конструкции практически разрушены, но все равно место очень-очень сильное, — рассказывает, одновременно складывая спальник.

— И что, каждая ведьма имеет свое сильное место?

— Каждый восстанавливает силы по-своему, — Ксения оглядывается, не забыли ли вдруг чего? И неспешно направляется к дому.

— И как же?

— Что — как же?

— Как другие восстанавливаются?

Опять скупое пожатие плеч:

— Понятия не имею. Самый большой аккумулятор, насколько мне известно, это — секс.

— Серьезно? Так почему ты спишь на голой земле, а не проводишь весело время на своем огромном траходроме? Кстати, твоя кровать поэтому настолько большая?

Она каменеет. Вот только шла, и уже застыла, подобно каменному изваянию… Он понимает, что сказал что-то, совершенно не уместное и неправильное. Перешел ту черту, которую не следовало переходить.

— Этот способ мне не подходит, — и устремляет совершенно пустой, абсолютно нечитабельный взгляд сквозь него. — Ты иди в дом. А мне еще нужно животных покормить.

И, ни слова больше не говоря, проходит в конюшню.