Отрицательное покачивание головой:

— Может, проверить сходить? Я извелся весь.

Но идти никуда не пришлось, потому что ведьма, наконец, появилась в дверном проеме. Оба мужчины обернулись в ее сторону:

— Ну, как ты? — скупой вопрос Игоря.

Она не выглядит отдохнувшей. Скорее — больной. Пожимает неуверенно плечами. И от этого жеста, у обоих мужчин сжимаются зубы.

— Ксения, ты можешь толком объяснить, что происходит? — хмурит брови Степан.

— Не бойся, Зима, твоему выздоровлению ничего не грозит, — криво ухмыляется ведьма.

— Моему?! Ты, правда, сейчас думаешь, что я о себе переживаю?! Да я… — начинает, было, но потом, взмахнув рукой, усилием воли останавливает готовые сорваться слова. Разворачивает коляску спиной.

— Прости, Степан, — Ксения идет за ним, останавливается за спиной и проводит рукой по макушке. А он, как кот, подставляет голову под ласки.

За спиной раздается фырканье Игоря и его настойчивый вопрос:

— Ты не ответила, как себя чувствуешь? Удалось ли тебе восстановиться?

— Не совсем…

— Как это? — волнуется Степан.

Ксения пожимает плечами. Что им ответить? Она не знает! У нее никогда такого не было! Она всегда восстанавливалась… Всегда!

— Не знаю… Правда! Я не знаю — никогда такого не было, — проводит в отчаянии по волосам, еще больше запутывая буйные кудри.

Все замолкают на долгое время, обдумывая ситуацию. Прокручивая ее то так, то эдак. Нарушает тишину Степан:

— Ксения… Ведь есть же способ…

— Нет!

— Почему, Бога ради? Ведь это же самый очевидный вариант

— Что… Настолько хочешь встать, что готов любимую женщину под другого положить? — прожигает злыми черными омутами.

— Нет! Я… для тебя хочу… Чтобы проще все было, чтобы не видеть, как ты будто умираешь каждый раз… Не могу так… — шепчет отчаянно.

— А с другим видеть? Сможешь?! — вызывающе.

Он отводит глаза. Не то, чтобы он был уверен…

— Если есть шанс, что этим мужчиной после стану я… Единственным мужчиной…

Игорь наблюдает за разворачивающейся драмой. Его раздирают противоречивые эмоции. Единственный близкий человек, родной и любимый. Он знает его, как облупленного, может мысли его читать, настолько они друг в друга вросли. И женщина… Непостижимая и переменчивая. Язвительная и беззащитная. Злая и милосердная. Когда она влезла ему под кожу? И как теперь выдрать с корнем? Чтобы и мыслей не было. Чтобы другу дорогу не переходить, чтобы и намека даже не осталось?

Тем временем Ксения как-то потерянно обхватывает себя руками, как будто закрывая дыру в груди, и выдыхает хрипло:

— Я не смогу. Даже ради тебя, Степан. Просто не вынесу…

— Почему, Ксень? — подъезжает вплотную к девушке, смотрит испытующе снизу вверх. — Почему, милая? Я не давлю, просто понять пытаюсь.

Девушка открывает затуманенные, отстраненные глаза:

— Мне было пятнадцать, когда меня изнасиловали. Их было трое, и даже моя сила не могла мне поначалу помочь. Потом, когда третий уже приступил к делу, — хмыкает, и от этого жуткого оскала у мужчин холодеет внутри, — я как будто взорвалась изнутри. Ночь озарилась ярким светом, а этот ублюдок отлетел метра на три. Видели бы вы лица этих подонков! Как они бежали со спущенными штанами, — хриплый, какой-то каркающий смех. — Восстанавливалась потом практически месяц. Эта вспышка и меня практически убила. Но я тогда, конечно, послабее была.

Замолкает надолго.

— Ксения, тебе теперь физически неприятны мужчины?

— Скорее, они вообще вне зоны моей орбиты.

Степан переглядываться с Игорем. Да уж… Ситуация все лучше и лучше.

— Ксень, но ведь ты нормально воспринимала, когда я тебя обнимал… А лучше тебе стало значительно. Да и со Степаном не все так просто у вас.

— Да уж… Не просто, — глядя в глаза Степе, подтверждает девушка.

— Ты вообще рассматриваешь себя с кем-то в паре? Этим человеком мог бы стать я? Если встану, конечно… — задает мучающий его вопрос Зима.

— Я не рассматриваю ничего… Все уже предначертано. Я лишь иду своей дорогой.

— Ты знаешь свое будущее? — вскидывается Степан. — В нем есть я?

— Нет доли хуже, чем знать свою судьбу! — отрезает Ксения, — и мне она не ведома. Иногда появляются знаки, что так должно быть, и я им следую, не переча. Что предначертано — нельзя менять.

— Возвращаясь к нашим баранам, — встревает в разговор Игорь, — тебя же не воротило от меня? Я правильно понимаю?

— Нет, не воротило. — признает очевидное Ксения.

— И силы восполнились в тот раз быстро?

Ведьма согласно кивает.

— А ведь мы даже ничем таким и не занимались, — справедливо замечает мужчина.

Еще один согласный кивок, и пристальный взгляд в глаза.

— И что, ты даже на это пойдешь ради друга? Уступишь?

— Я попросил бы в моей голове не копаться! — рявкает Игорь.

— Удивительные вы люди… — протягивает ведьма, переводя взгляд с одного друга на другого, — чудесааа! Так любишь, что ли?

— Тебя? Или его? — кивок в сторону напряженного Степана.