— Степан, милый…

— Я все не так понял? — улыбается.

— Нет… Да, — растерялась женщина.

— В общем, я так понимаю, ты не будешь особо убиваться по поводу нашего расставания?

— Какого расставания? Ты что…

— Я как раз за этим пришел.

Выкладывает ключи на полку, обувается под оправдательные бессвязные речи Ирины и уходит прочь, не оборачиваясь. Выходит из обшарпанного подъезда и впервые за последнее время вдыхает воздух полной грудью.

А часом позже:

— Игорь, где тебя носит? У нас тендер в девять, ты забыл, что ли?

— Тендер? — еле слышно раздается в трубке, — Какой тендер, Зима? Не нужно ничего, если она… — и разрывающий душу всхлип.

У Степана сердце опустилось от этого страшного звука. И замерло все внутри. Он подобрался весь, тяжело оседая в кресло:

— Что случилось, Игорь? Ты где?

— Она умирает, Степа. Она умирает… — и тихие, разрывающие душу всхлипы.

— Игорь, — захлебывается словами Степан, — где ты? Где Ксения? Что происходит?

— Я не смогу без неё понимаешь? Она же моё все. Мы же только жить начали…

— Игорь, ты где, мать твою?! Просто скажи мне, где ты! А потом мы поговорим, обо всем, о чем хочешь, поговорим. Ну же, Слабый!

— Второй роддом, на Майской, — выдавливает мужчина, с трудом взяв себя в руки.

Он плохо помнил, как доехал, как искал друга, как шёл по тёмным больничным коридорам. Игорь сидел, обхватив руками колени, прямо на полу у входа в реанимацию.

— Слабый…

Друг переводит на него воспаленный взгляд красных глаз.

— Что у вас происходит? — спрашивает, а сам ответ услышать боится.

— Ксения родила.

— Так рано же еще, — удивляется Степан.

— Почему рано? Неделю переходила, вообще-то.

— Подожди… Ты хочешь сказать, что она забеременела… Когда мы вместе были? — озаряет Степана.

Его потрясенный голос пробивает даже броню отрешенности Игоря. Тот поднимает на него взгляд:

— Я же тебе говорил, что ребёнок может быть и твоим. Забыл?

— Что?! — шокировано, — нет, не говорил! Не так, во всяком случае… Я подумал, что он может быть моим, если я присоединюсь к вашей компании! Я понятия не имел, что он может быть моим биологически!

— Ты услышал то, что хотел услышать, — устало парирует Игорь, надавливая пальцами на глаза.

— Подожди… — Степан буквально падает рядом со Степаном, — она родила?! Где… Что с ребёнком?

— Нормально все. Пацан под наблюдением неонатологов в детском отделении.

Степан в изнеможении потирает макушку. Как? Как это все случилось?! Кто виноват?

— А Ксения?

Игорь стонет, утыкаясь лицом в колени. Его широкие плечи вздрагивают, как будто он не в силах больше держать на них все, что навалилось.

— Игорь, пожалуйста, — каким-то чужим, не своим голосом произносит Степан, — она же…

— Жива, — хрипит Игорь, захлебываясь, — она в кому впала, Зима. И никто ничего сказать не может, понимаешь?! Все нормально шло! А потом кома… И все!

— Что врачи говорят, Игорь? Ну же, соберись, — встряхивает друга.

— Ничего не говорят! Ничего! Никто не знает, что случилось, не понимают. Она родила, и просто уснула. Да вот только проснуться не смогла. Если я её потеряю, я… — и опять этот жуткий, полный отчаяния вой.

— Успокойся, Игорь! Я понимаю, что тяжело. Досталось тебе за последнее время знатно. Только ты это… Держись, ладно? Ещё же ничего не случилось, Слабый. Вспомни, как ты за меня боролся? И ведь вытащил! И ведьму вытащим! Слово даю.

— Ты, правда, так думаешь? — шепчет, нечеловеческим усилием воли взяв сбивающие с ног эмоции под контроль.

— Конечно! Вот сейчас перетру с врачами, подтянем ещё каких-нибудь специалистов, а надо будет, и за границу отвезём.

— Я с тобой пойду! — вскакивает, — ты прав — мы справимся.

Они действительно находят дежурного врача и устраивают ему допрос с пристрастием. Но ни он, ни впоследствии собранный консилиум врачей не могут дать никаких внятных объяснений ведьминому состоянию. Роды прошли замечательно, без осложнений и прочей ерунды. Последующую за этим кому доктора объясняли метаболическими нарушениями, вызванными гормональным сбоем в организме. Вот только в чем же конкретно этот сбои заключался, никто объяснить не мог.