Поэтому я пытаюсь улыбнуться и говорю:

— О’кей, только если обещаешь не приставать.

— Если ты сама этого не захочешь, — смеётся Хоторн.

Не переживай, не захочу.

— Ди, ты не против, чтобы я украл твою подружку на сегодня? Химией позаниматься, — обращается Гейл к подошедшей Диадеме.

Она, прищурившись, смотрит на меня и недоверчивым тоном уточняет:

— Химией, значит?

— Диадема, это не то, о чём ты подумала, — легонько подталкивает её Гейл.

А я стою, как столб. Действительно, кроме меня и Катона, никто не знает, что вчера случилось на балу. И Ди не догадывается, что моя вера в парней и в жизнь в целом снова пошатнулась.

Гейл открывает мне дверь, и я сажусь на первое сидение, как тогда, когда мы ехали на репетицию. Почему-то в моей голове роятся мысли о Катоне. Как он может быть таким разным? То жёсткий и холодный, как в школе, то нежный и добрый, как вчера…

Он снова меня поцеловал. Второй раз.

Значит, это не случайность. Не единичное помутнение рассудка. А что-то более глубокое и серьёзное.

Краем глаза смотрю на Гейла. У него довольное лицо, он с удовольствием крутит руль и подпевает голосу из колонок. Идеальный мальчик. Так сказал о нём Катон. Действительно. Хоть я и не так хорошо знаю Гейла, но кажется, что у него нет недостатков. Он такой хороший. Слишком хороший для меня. Хороший мальчик и плохая девочка. Обычно это сочетание работает наоборот. Не всегда от перемены мест слагаемых не меняется сумма.

Вот мы уже и возле дома Хоторнов. Он больше, чем наш, и к моему удивлению, пустой. Гейл словно чувствует мой немой вопрос и отвечает:

— Родители с мелкими на выходные к родственникам уехали, а я остался. Не хотел бал пропустить.

В моей голове снова загорается тревожная лампочка. Одна в доме с парнем. Но он вроде бы обещал не приставать… Хотя Пит мне тоже много чего обещал. Разве это безопасно, доверять людям?

— Ну что, начнём? Задача номер… — и больше, кроме химии ничего для меня не существует. Я забываю о Гейле, о Пите, и почти — о Катоне. Буквы. Цифры. Формулы. Задачи. В этом я нахожу истинное успокоение, в том, чтобы приводить в порядок свою голову.

***

— Поработали, можно и отдохнуть, — улыбается Гейл, когда с химией покончено, — предлагаю пойти в Центральный парк, здесь совсем рядом.

Ох, всегда хотела побывать там. Поэтому отказываться из-за Гейла не хочется. Да и обижать его тоже нежелательно.

— Почему бы и нет, — я пожимаю плечами.

— Вот и отлично.

Центральный парк действительно не далеко от дома Хоторна. Минут двадцать, и нас уже встречает это шикарное место, с зелеными деревьями, множеством кафешек и прочих приятностей.

— На сегодня я твой персональный экскурсовод, — смеётся Гейл, — и у меня даже программа имеется.

Да уж, мальчик основательно подготовился, думаю я. Как будто знал заранее, что я соглашусь.

— Ну, тогда веди меня, — я пожимаю плечами.

Я не думала, что это предложение Хоторн воспримет в буквальном смысле, но он берёт меня за руку и прямо тащит за собой… К карете. Да, той самой карете, красной с белыми лошадьми, как в фильмах показывают.

— Но… Это же карета влюблённых, — я останавливаюсь и скрещиваю руки на груди.

— Боже, Кит, что за стереотипы! — Гейл закатывает глаза и протягивает мне руку, уже стоя одной ногой на ступеньке кареты, — просто дружеская прогулка.

Дружеская, дружеская. Ладно, один раз живём. Я молча хватаюсь за его ладонь, и вот мы уже оба сидим рядом в карете. На самом деле, она не такая уж и большая, как казалось, так что приходится прижиматься к Гейлу, чтобы не свалиться. Друзья. Всего лишь друзья. Ничего большего. Постоянно напоминаю себе эти слова. Нельзя. Нельзя ни с кем сближаться. Нельзя никому верить.

Центральный парк завораживает своим великолепием. Всё так величественно и в то же время довольно просто. И очень много людей. В голову ударяет паника: а что, если я встречу школьных знакомых? Или, того хуже, Пита? Он говорил, что собирается уезжать только завтра утром.

Гейл, видимо, замечает моё беспокойство, поэтому мягко кладёт мне руку на плечо и шепчет, заглядывая в лицо:

— Ты в порядке?

Я лишь киваю. Его рука мягкая и тёплая. Совсем не такая, как у Катона… Чёрт побери, опять Катон. Сколько можно уже думать о нём?

В Нью-Йорке живёт больше восьми миллионов человек. Всё-таки вероятность встретить тут определённого человека ничтожно мала. Эта мысль немного успокаивает и даёт возможность не выискивать постоянно знакомые лица.

После «конной прогулки» Гейл ведёт меня к озеру с красивыми белыми лебедями. Их так много, что я сначала не замечаю, что один из них не белый, а чёрный. Красивый. Внезапно я осознаю, что чёрный лебедь — это я сама. Мрачная. Циничная. Озлобленная на мир. Другая.

Хоторн вынуждает меня сделать несколько селфи с ним на фоне лебедей. Посмотрев в итоге на фотографии, я остаюсь довольна — на них я получилась хорошо. Задумчивая, загадочная, немного печальная. Красивая. Но всё равно, на фоне жизнерадостного улыбающегося Гейла я выгляжу слишком мрачно.