– Чего брать-то? Этот мусор? Я даже рейс не покрою!..

Контрабандист препирался с охранником остаток дня и вечер. На следующее утро из вонючей груды все же отобрали какие-то куски и почти пустая лодка исчезла в белом мареве. Оставшиеся шкуры Ягер помог перетащить в покосившийся сарай. Закрыв дверь, поинтересовался у старшего тройки:

– А что остатки все почти мечами посечены? Из боя притащили или с манекенов на тренировочной площадке сняли?

– Мне почем знать, - недовольно нахмурился “сыроед”, теряя показное дружелюбие.
– Что дали, тем и торгуем.

– Ага, понятно. Ладно, я просто так спросил.

– Пошли ужинать. Завтра за тобой должны прилететь.

Выбравшись на улицу за свежим снегом для похлебки, Ягер зачерпнул полный казанок и пробормотал, разглядывая яркие звезды над головой:

– Жрать у них нечего, торговать нечем. Спрашивается, чего я сюда приперся? Понятно, что висельнику деваться некуда. Но все же... Хотя сдается мне, что я не все знаю. И не увижу правду, пока меня в столицу не доставят. Вот бы только догадаться, чем эта поездка закончится...

Потрепанный шлюп забрал дежурившую тройку в обед. Вместе с “сыроедами” на палубу поднялся и Ягер. Его баркас пристроили рядом с мачтой, закрыли на тяжелый замок артефакторный ящик и для надежности еще прихватили цепями, намертво привязав к кораблю. Молодой контрабандист пристроился ближе к корме, где и сел, нахохлившись. Но через час полета стал оглядываться назад, а потом не выдержал и подошел к стоявшему у руля капитану шлюпа:

– Шторм догоняет. За полчаса до места стоянки доберемся?

– Что нам метель, - флегматично отозвался старый “сыроед” с обезображенным шрамом лицом.
– Снега не видел?

– При чем тут снег, - возразил Ягер, внимательно разглядывая набегающие с кормы облака.
– Смотри, ветер меняется. Сейчас чуть стихает, потом будет все нарастать. Если не сядем и расчалки не бросим до ближайших деревьев - нас просто о ближайшие скалы разобьет. Это - не метель, это куда серьезнее.

– Умный, да? Не помню, чтобы твое имя на совете капитанов звучало. Поэтому сядь и не мельтеши под ногами. Не нравится лететь, так можем высадить. Шагай за борт - и свободен.

Вздохнув, юноша вернулся на свое место, но уже не сидел, а стоял, вцепившись в поручни и разглядывая быстро темнеющее небо. Потом подцепил ближайшую бухту тонкой веревки и старательно начал привязывать себя к перилам, не обращая внимания на смешки палубной команды.

Старший из сменившейся тройки охранников, однако, смеяться не стал. Подойдя к контрабандисту, поинтересовался, подергав веревку:

– Ты кормчему не веришь?

– Дурак твой кормчий. Это шлюп, не драккар. Его ветром мотать не будет, не поднимет вместе с потоком. Нас понесет все ниже и ниже, вслед за основными порывами ветра. И так, пока не врежемся в лес или скалы. Надо паруса убирать и садиться срочно, пока еще время есть.

– А если продолжить полет?

– Тогда я надеюсь выжить при ударе. Может быть, кости переломает, но хоть не сбросит, когда кувыркаться начнем. Не видел, как грузовые галеоны при посадке циркачей изображают? А я видел...

Разговор прервал первый порыв холодного ветра, швырнувший пригоршню снега. А еще через минуту между мачт уже заметались белые хлопья, снижая видимость до минимума. Захлопали паруса, дернув шлюп вперед, а потом шторм навалился со всей силой, вцепившись в старый корабль подобно взбесившемуся медведю. И стало не до разговоров.

Капитан пытался хоть как-то управлять вздыбившимся судном, но все было тщетно. Корму мотало из стороны в сторону, канаты трещали, паруса выгнуло пузырями под непрекращающимся напором стремительного ветра. В один из рывков бизань-гик крутануло и тяжелый ствол просто смел не успевшего уклониться “сыроеда”. Лишившись руководства, команда заметалась перепуганными муравьями, не зная, что нужно делать.

– Вставай к штурвалу!
– проорал Ягеру через рев бури охранник, - или гробанемся все!

– Кто меня туда пустит?!

– Я пустил! Бегом! А кто вздумает лаять что против - мечом от меня получит!

Чертыхнувшись, юноша распорол веревку ножом и двинулся на корму, цепляясь изо-всех сил за перила. Поднявшись к штурвалу, налег грудью на рулевое колесо, окинул взглядом черное небо и начал командовать, пытаясь угомонить взбесившийся шлюп:

– Паруса долой! Руби канаты! Оставить только кливера! Я сказал - кливера оставить, куда ты прешь! Остальные - долой!

Убедившись, что корабль чуть меньше рыскает по курсу, Ягер снова стал надсаживать голос: