Он вздохнул с облегчением, когда Келли снова двинулась вверх по прекрасному телу мужа, затем у него перехватило дыхание, когда она стала мучить другой его сосок. Перестав удерживать ее руки, Сейбер с трудом сосредоточился, чтобы расшнуровать свои брюки, пока ещё мог снять их, не разорвав одежду. Его мужественность получила свободу, коснулась ее талии и бедра, а сам он напрягся еще больше, едва сдерживая угрожавшую выплеснуться страсть. Она оставила его сосок и, перебравшись к изножью кровати, быстро стянула с мужа брюки.

Будучи полностью обнаженным, Сейбер попытался сесть и возвратить себе контроль над ситуацией, но тут Келли отбросила брюки и обхватила его плоть. Бесстыдно. Он дернулся и упал на спину, его бедра непроизвольно вскинулись вверх.

— Келли!

Уверенно обхватив пальцами основание его бархатистого ствола, она склонила голову и попробовала на вкус покрасневшую, увлажнившуюся головку. Он закусил свою нижнюю губу в борьбе за самоконтроль. Продемонстрировав, что на самом деле не такая она и непорочная, Келли углубила контакт, вбирая больше, обводя языком вокруг его пениса. Вбирая как можно больше, она сомкнула губы и стала посасывать.

— Яйца Джинги и титьки Каты! — вырвалось ругательство у Сейбера, когда он подскочил и с молниеносной быстротой изменил их положение, опрокинув Келли на спину и втиснувшись между ее бедрами. Всем своим телом он прижал любимую к кровати, руками удерживая запястья. Его мужественность была готова войти в её горячую, влажную, глубину.

Келли рассмеялась бы, услышав ругательство, если бы не была поймана на грани громкого стона. Она чувствовала его, пульсирующего возле самого сокровенного местечка. Прямо там, где она больше всего хотела его чувствовать, и даже еще глубже, чем сейчас. Непроизвольно ее мускулы сократились в инстинктивной жажде большего. Он задрожал, когда она, изогнув бедра, потерлась о его головку.

— Не дви-гай-ся, — прорычал Сейбер ей в ухо, тяжело дыша и пытаясь вернуть хоть какой-то контроль над своим неистовым желанием. Не сравнить с ощущениями от самоудовлетворения. После сегодняшнего взрыва эмоций, такого скудного наслаждения никогда не будет хватать. Если бы он только смог выдержать достаточно долго, чтоб нежно взять ее. Тогда это счастье запомнится им на всю жизнь.

Спрятав лицо в ее волосах, в изгибе между шеей и плечом, он тяжело дышал, мысленно перечисляя имена каждого из своих благородных предков, всех, кого только мог вспомнить. Это помогло, но совсем немного. Поэтому он извлек, так сказать, большой меч, и попытался представить картину, как его мать и отец занимаются любовью. Самая инстинктивно отталкивающая картина, о которой отпрыск только мог подумать.

Помогло. И очень. Сейберу даже стало легче дышать, и он расслабился… до тех пор, пока не вспомнил, что его родители сделали девятерых детей. А это очень много, даже если рождались близнецы, ведь этому предшествовало огромнейшее количество попыток. Мужчина задуматься о том, что он и его жена могут иметь хотя бы половину от этого числа своих собственных малышей, и предпринять огромное количество будущих попыток. Охнув, он поднял голову, и, найдя ее губы, поцеловал. Как оказалось, Келли опять закусила нижнюю губу, и он своими губами освободил ее из плена. Затем громко застонал, когда она стала извиваться и постанывать.

— Я больше не могу ждать…

— Ну же, — сказала Келли, тяжело дыша и нетерпеливо поднимая вверх бедра. Приближая его к жаждущей женской плоти, — сейчас!

Застонав от властного требования жены, Сейбер жестко и глубоко поцеловал ее, затем, опираясь на один локоть, медленно, мучительно медленно, он толкнулся внутрь. Келли заставила себя глубоко вдохнуть, когда он болезненно растянул ее плоть и немного выскользнул обратно. Затем он вошел глубже и снова отступил.

Тяжело дыша, Сейбер уверенно, в едином ритме с каждым вдохом и выдохом входил в нее медленно и нежно, снова и снова, пока, наконец, не оказался полностью внутри, насколько это было возможно. Он замер, кожа на торсе заблестела капельками пота. Затем он чуть отстранился и вернулся. Возвращаясь раньше и быстрее каждый раз. Каждый выпад был немного длиннее и глубже предыдущего.

Его голова склонилась к ее голове, поцелуи были сладкими и дурманящими. Ее язык толкнулся, пробуя его на вкус, он застонал от того, как смело своим языком она повторяла то же, что он делал своей мужественностью. Сейбер был решительно настроен подарить ей наслаждение раньше, чем сам окажется на вершине, поэтому, высвободив руку, просунул ее между их разгоряченными телами к той многообещающей жемчужине, которую он прежде лизал и посасывал, доводя жену до первой разрядки. Келли задрожала и всхлипнула, инстинктивно подтянув ноги и обвивая его талию, чем предоставила ему лучший доступ.

Это позволило ему скользнуть еще глубже, восхитительно глубже… и он потерял контроль.

Найдя надежную опору обеими руками, Сейбер устремился в нее, доставляя удовольствие идеальным скольжением, вторгаясь снова и снова в её горячую глубину, как мужчине должно познавать женщину, и как женщине положено познавать мужчину. Ее руки скользнули к перекатывающимся мускулам на его бедрах. Всепоглощающее наслаждение стремительно нарастало. Откинув голову, Келли закричала, обнимая его, сжимаясь внутри вокруг него. Он задохнулся и взорвался, наполняя ее своим семенем.