Пока он шел вдоль крепостной стены, по саду пронеслось нечто рыжеволосое, и блеснули аквамарины. Это куда-то торопилась Келли. Сейбер понял, что она возвращалась к башне Морганена. Не было никаких причин для такой спешки, ведь они ничего не могли сделать ни для Тревана, ни для Доминора, так как не знали достаточно хорошо тот корабль, чтобы увидеть его внутренние помещения в магическом кристалле.

Если только его младший брат не попытается совершить чудо. Рассказать Ридану можно и позже. Самого необычного из них восьми было иногда трудно вызвать из укромного уголка башни, который он использовал для сна. В светлые часы дня Ридан чаще всего был неприятно необщителен.

Быстро пройдя обратно через северо-восточную башню Тревана (их раненный брат, как и остальные, предпочитал удобства крыльев донжона; исключением был лишь их влюбленный в ночь брат) Сейбер вошел в башню Морганена и стал спускаться. Он услышал, как брат произносит мощное, незнакомое заклинание. Громоподобные слова долетали к нему по лестнице, пока он преодолевал последний пролет. Бесспорно, это заклинание было выше возможностей Сейбера.

Только чудом самые сильные из защищающих эфир заклинаний Морганена не оказывали воздействия на погоду. Это было очень сильным. Сейбер и не узнал бы, что творится заклятие, если бы не вошел в хорошо защищенную башню брата… и дверь внизу лестницы не оказалась бы открытой. Дойдя до приоткрытой двери, он отпрянул от вспышки света, а затем осторожно заглянул за угол. Магии было так много, что творящееся колдовство (в чем бы оно ни заключилось) нельзя было прерывать, на случай если заклинание все еще было нестабильно.

Однако колдовство уже свершилось. Морганен и Келли стояли перед главным магическим зеркалом, настолько большим, что его никогда не выносили из этой комнаты. В руках Келли был какой-то сверток, а его брат опасливо смотрел на невестку.

– Ты уверена, что хочешь это сделать?
– спросил Морганен.

– Более чем. Готов?
– спросила она, посмотрев на него. Ни один из них не заметил Сейбера за дверью.

– Всегда. Пройди через зеркало, - сказал самый младший из них.

Сейбер понял, что зеркало изображало не корабль, каюты, либо палубу. Слишком уж много оно показывало необычных вещиц, которых в его мире не сыскать. А значит это мог быть только ее мир.

А значит она оставляет его.

Он все еще пребывал в шоке, когда она вошла в зеркало с обгоревшей, связанной в узел пижамой в руках.

Момент, когда она полностью прошла сквозь стекло, и рябь на поверхности зеркала исчезла, заставил его выйти из оцепенения.

– Нет!

– Эй-эй!
– Морганен схватил брата, когда тот бросился за своей нареченной через всю комнату, пытаясь ее схватить, остановить.

– Сейбер! Сейбер!

– Ублюдок!
– зарычал Сейбер, отбрасывая прочь младшего брата и разглядывая по ту сторону зачарованного зеркала рыжеволосую женщину. Сжатые в кулаки руки тряслись от желания сделать хоть что-нибудь.
– Как ты мог позволить ей уйти?!

Растянувшись на полу Морганен смеялся… Смеялся! Разрываясь между необходимостью пойти вслед за женой и желанием удушить брата, Сейбер с тревогой взглянул на ушедшую и с яростью уставился на оставшегося. Все еще усмехаясь, его брат сел и покачал светлокаштановой головой.

– Расслабься, Сейбер. Она вернется.

– Что?
– Сейбер переводил взгляд от изображения жены в зеркале, кричащую и размахивающую своим свертком (слова были едва слышны) на все еще полулежащего на полу брата и обратно.
– Она вернется?

– Да. И если не возражаешь, я должен подготовиться к тому, чтобы забрать ее. — Довольно вздохнув от того, как хорошо ему удалась роль свахи, несмотря на то, как грубо его «поблагодарили» за это, Морганен с улыбкой вскочил на ноги.
– Я немного устал получать от тебя тумаки, но на сей раз я тебя прощу. Снова. Ты так сильно ее любишь.

***

Пройдя через зеркало, Келли застопорилась, поняв, что очутилась прямо посреди противостояния между двумя рядами членов общества «Средневековья» и фанатично настроенных горожан. Поскольку она возникла буквально ниоткуда, обе группы отпрянули, восклицая от удивления. Все еще испытывая головокружение от беготни и сдачи крови, Келли постаралась сосредоточиться. Она заметила свою подругу Хоуп, которую искала… но сейчас не было времени на счастливое воссоединение, потому что в этом мире она могла провести очень ограниченное время. Повернувшись в другую сторону, она подняла обгоревшую пижаму высоко в воздух.

– Убийцы!
– заорала она, привлекая этим словом всеобщее внимание.

Она впилась взглядом в горожан, которые ее преследовали, собирая всю силу своих чувств по поводу произошедшего, чувств, которые ей пришлось подавить, чтобы справиться с новым миром и его странными правилами.

– Вам было недостаточно распространять ложь обо мне и распугивать моих клиентов необоснованными, суеверными, мелкими страхами! Посмотрите на это! — призывала к ответу Келли, размахивая связкой одежды. Она вытряхнула топик, демонстрируя прожженный след, который оставил ожог на ребрах, а затем бросила его на землю. — И на это!

Она вытряхнула пижамные брюки, которые пострадали от огня еще сильнее, фактически полностью сгорев примерно от колена и до самого низа.

– Я была в своей кровати, убийцы! Крепко спала, когда на меня обвалилась пылающая крыша!

Бросив на землю второй предмет одежды и уперев руки в бока, она уставилась на своих обидчиков.

– Вы совершили поджег и убийство, потому что у вас настолько отбиты мозги, что вы до сих пор верите в суеверия! Сейчас двадцать первый век, век разума, болваны, а не двенадцатый!