– Потому, что между нами назрел мужской разговор, – мрачно произнес начальник милиции. – Давайте выясним отношения без свидетелей. Если откажитесь, то у меня будут основания презирать вас, как труса.

– Смело, неожиданно, – не то удивился, не то обиделся Слипчук. Взглянул на озадаченного Федора, открыл дверцу и вылез из авто.

– Отойдем в сторону, – не глядя на соперника, предложил Калач и указал на растущее у края лесополосы колючее деревцо боярышника. Молча, отошли от «Волги» на пару десятков метров.

– Вячеслав Георгиевич, что случилось? Ты в здравом уме? – первым спросил второй секретарь.

– Случилось и для тебя это не является неожиданностью, – промолвил майор и пристально поглядел. – Когда перестанешь волочиться, приставать к моей супруге с неприличными предложениями?

– С чего ты взял? В чем конкретно проявились эти предложения?

– Вопросы задаю я, а ты отвечайте.

– Мг, возомнил себя прокурором?

– Я – начальник милиции.

– Начальник РОВД, но не министр МВД, поэтому я не обязан держать отчет, – твердо изрек Александр Петрович.

– Ответишь, – теряя самообладание, произнес майор. – Почему флиртуешь с моей женой, не даешь прохода, склоняешь ее к интимной близости? Или в аппарате райкома не хватает красивых баб? С ними и кувыркайся, коль сперма давит на череп. Превратил контору в гарем.

– Это все козни, клевета, сплетни недругов и завистников, решивших посеять между нами вражду, – пояснил Слипчук, и миролюбиво продолжил. – Вячеслав Георгиевич, ты же по образованию правовед, юрист, должен руководствоваться не эмоциями, а разумом, фактами, уликами или вещдоками.

– Улик и вещдоков предостаточно. Я навел справки, именно из твоей приемной поступают и письменные, и устные приглашения Ларисе Юрьевне на участие в симпозиумах, конференциях, совещаниях, концертах, в других культурных мероприятия, в том числе в банкетах и фуршетах. Причем с твоей подачи ее постоянно избирают в президиумы, оргбюро, составы комитетов и комиссий, в жюри творческих конкурсов.

– Что в этом плохого, предосудительного? Лариса Юрьевна – умная, обаятельная женщина. Она способна не только украсить, но наполнить глубоким содержанием любое публичное культурно-просветительское мероприятие.

– Ты вручаешь ей цветы, почетные грамоты, дипломы, сувениры, ювелирные изделия, французские духи и косметику. Очевидно, не без корысти, с дальним прицелом.

– Многим и, не только женщинам, но и мужчинам за активную работу, личный вклад в развитие культуры, эстетическое воспитание людей оказываю почести.

Вячеслав Георгиевич, пойми, наконец, что это мои функциональные обязанности в идеологической и гуманитарной сферах деятельности. Я же не обвиняю тебя в том, что ты изобличаешь преступников, охраняешь правопорядок, лично усмиряешь хулиганов, пьяниц, самогонщиков, а сегодня вот работаешь за сотрудников ГАИ. Почему у тебя вызывают необоснованные подозрения мои вполне законные действия, использование моральных и материальных стимулов для поощрения наиболее активных, отличившихся граждан, которыми по праву гордится наш район. Тебя обуяла мания чрезмерной подозрительности и ревности.

– И мою жену считаешь активисткой?

– Обязательно, в социально-культурной сфере. Поэтому у тебя нет причин для претензий. Они эмоциональны и необоснованны.

– Оставь ее в покое. Я обнаружил у нее твои любовные послания с комплиментами «дорогая моя, милая, нежная», с откровенными желаниями и намеками. Как это понимать?

Слипчук призадумался, не найдя убедительных аргументов и чувствуя, как нарастает его агрессия, попросил:

– Вячеслав, не горячись, охлади свой пыл. Что ты, как задиристый пацан. Я бы еще мог понять парня восемнадцати-двадцати лет от роду, а тебе перевалило за тридцать пять. Пора остепениться, трезво посмотреть на жизнь, далекую от идеала и совершенства с ее достоинствами, пороками и искушениями. Кстати, почему ты в служебное время под «градусом»? – уловил он запах спирта.

– Ты тоже – не ангел. Как из бочки, разит коньяком, – парировал выпад офицер.

– Я бы на твоем месте умерил пыл, трезво соизмерил свои силы и шансы, прежде, чем начинать поединок. Иначе я инициирую рассмотрение на бюро вопроса о состоянии дел по борьбе с преступностью и охране правопорядка. И будь уверен мои инспектора, сотрудники КГБ и прокуратуры вскроют недостатки, накопают достаточно компромата для признания профнепригодности и отстранения от должности.

– Только посмей, я не потерплю шантажа и угроз! – повысил голос Калач.

Поняв, что майор – крепкий орешек и его на испуг не взять, Слипчук сменил тактику и дружелюбно произнес:

– Ладно, погорячились, выпустили пар, отвели душу и будет. Предлагаю вечером встретиться в ресторане «Золотой колос», я угощаю. В спокойной обстановке, как говорится, посидим-погудим, расставим все точки над i. У нас нет причин для неприязни и вражды.

– Хочешь откупиться, задобрить? Я с тобой на одном гектаре не сяду,– ухмыльнулся майор. – Сам достаточно зарабатываю, чтобы самостоятельно оплатить заказ в ресторане и не быть в долгу.