Калач потянулся рукой к плоской бутылке с коньяком, но, взглянул на портрет «железного Феликса», воздержался, решил, что для разгона крови ста граммов вполне достаточно.

В два часа пополудни, пройдя мимо дежурной части с оружейной комнатой в фойе районного отдела милиции, майор вышел во внутренний двор здания. Возле служебной «Волги» бежевого цвета его поджидал водитель, сержант Михаил Трошин.

– Табельное оружие при тебе? – спросил начальник.

– Так точно! – милиционер-водитель хлопнул ладонью по кобуре, в которой покоился пистолет Макарова и с удовольствием напомнил. – Я ведь в каком-то смысле не только водитель, но и ваш телохранитель.

– Ни в каком-то, а в самом прямом. Хотя сам за себя могу постоять, но лучше, когда рядом надежное плечо, – заметил офицер – Разные ведь бывают ситуации. По коням!

Трошин запустил двигатель и спросил:

– Что-то серьезное предстоит?

– Возможно, но последствия предвидеть сложно.

– Куда маршрут?

– К автомобильной трассе «Керчь-Феодосия-Симферополь».

Михаил выехал со двора и «Волга» плавно покатила по улицам поселка к его окраине. – Товарищ майор, зачем вам лишний раз рисковать? Для этого есть группа захвата, сотрудники угрозыска. Или сами решили отличиться?

– Я звездной болезнью давно переболел. Это тот случай, когда лишние свидетели не нужны.

– Вы что же, решили сами взять преступника. А вдруг он не один?

– Почему бы и нет, – усмехнулся Вячеслав Георгиевич. – Опыт и навыки есть. Будучи участковым инспектором и оперуполномоченным угрозыска, приходилось обезвреживать злодеев, вооруженных финками и обрезами. Начальник милиции – не красная девица. Он обязан мгновенно реагировать и решительно действовать в любой опасной ситуации. Ты ведь, Михаил, знаешь, что я не канцелярская крыса. Кабинетной, бумажной возне предпочитаю участие в серьезных оперативно-розыскных мероприятиях. Начинал с самой низкой ступеньки.

После службы в армии устроился милиционером ППС, затем окончил Одесскую специальную школу милиции, служил участковым инспектором, оперуполномоченным и начальником угрозыска. На мотоциклах К-750 и МТ-9 в лютый мороз и в зной мотался по сельским дорогам, усмирял грабителей, хулиганов, пьяниц, насильников и заработал себе радикулит. Теперь организм, словно барометр, реагирует на смену погоды. Спасаюсь баней и сауной. После учебы на заочном отделении Киевской высшей школе милиции назначили заместителем начальника, а ныне начальником районного отдела внутренних дел.

– Вячеслав Гаврилович, вашей биографии, послужному списку можно по-доброму позавидовать, – польстил сержант.

– Не надо завидовать, а следует упорно идти к цели. Причем, не надеясь на протекцию и добрых дядей с генеральскими погонами. У тебя все впереди, если, конечно, не сопьешься.

– Не сопьюсь, употребляю в меру лишь по большим праздникам. И все же, товарищ майор, я бы на вашем месте не подставлял грудь под бандитские пули и ножи, – Это лишь в кинофильмах «Рожденная революцией», «Место встречи изменить нельзя», «Следствие ведут знатоки» и в других все предстает героически и романтично, а в жизни буднично и нередко трагично. Милицию, особенно в праздничные дни, когда народ отдыхает и развлекается, можно сравнить со свадебной лошадью, у которой голова в венке, а круп в мыле…

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Калач. – Точно подмечено. Сам придумал или кто подсказал?

– В гараже анекдоты травили, кто-то из ребят выдал на-гора этот перл.

– Отличный перл. На сотрудников милиции, в отличие от КГБ и прокуратуры, часто летят шишки, нас подставляют, делают козлами отпущения. Мы – не столько блюстители, сколько чернорабочие правопорядка, ассенизаторы, так как круглосуточно имеем дело с деклассированными элементами, отбросами и пороками общества– убийцами, насильниками, грабителями, расхитителями народной собственности, алкоголиками, наркоманами и проститутками. Сотрудники прокуратуры лишь пожинают плоды наших напряженных трудов, повседневной рутины. Отчасти по этой причине существует глухое противоборство не только между министром МВД Николаем Щелоковым и председателем КГБ Юрием Андроповым, но и сотрудниками этих могучих ведомств. Борьба не только за трон генсека, но и место возле этого трона, жестока и бескомпромиссна.

– Товарищ майор, ну ее к лешему большую политику, – отозвался водитель, внимательно наблюдая за дорогой и редкими встречными машинами. – Я знаю, что когда паны дерутся, то у холопов чубы трещат.

– И то верно, меньше знаешь, спокойно спишь, – согласился начальник и за сотню метров до поворота на трассу Феодосия – Симферополь велел:

– Стоп, машина! Приехали.

Михаил, сбавив обороты двигателя, съехал на обочине и нажал на педаль тормоза. Вышли из автомобиля на свежий воздух.

Благоухал июль – макушка лета. Погода установилась солнечная, безветренная. В небе ослепительно-желтым лимоном сияло солнце. От палящих лучей поникли листья на деревьях и кустах, трава и полевые цветы. С левой стороны от дороги, где еще недавно янтарем отливали колосья озимой пшеницы, желтела свежескошенная жесткая стерня. Вдалеке, почти на дымчато-сиреневой линии горизонта, ползал трактор с плугом, за которым черной линией тянулась борозда. Не слышно пения утомленных жарой птиц, все замерло, будто перед грозой. На небе ни одного облачка и земля заждалась дождей.