– Да ищет в перспективе, – на автопилоте ответил Костя.

– Так давай ему продадим!

– В смысле? – он чуть не поперхнулся. – У тебя есть участок?

– Сделаем, – Ник снова прикинул что-то в уме. – Документы оформим…

Костя озадаченно всмотрелся в друга.

– Это ты так пошутил опять?

– Нет. А чего? Ты Диману тему подбросишь, я оформлю сделку через одну контору. Деньги пополам.

– Да ёлки, Ник! А потом? Прятаться будешь?

– Зачем? – друг удивлённо раскрыл глаза. – Зачем прятаться? Откуда он узнает, что это мы?

– Узнает, – заверил Костя. – И убьёт на хрен. Так понятно?

Ник беспечно отмахнулся.

– Да ладно! Думаешь, Диману все деньги честно достались? Не разорится, – и рассмеялся: – Ладно, Кот: шучу!

В кафе вошёл невысокий молодой человек в рубашке с бледно-синим принтом. Осмотрелся. Нашёл Ника и направился прямо к нему.

– Добргый вечер, – поздоровался он, чуть скартавив. – Не помешаю?

– Нет, я уже ухожу, – заторопился Костя, оставляя деньги. Ник представил:

– Кстати, познакомьтесь: это мой московский друг – Паша. А это – Костя. Тоже занимался автомобилями.

– Знакомая тема, – сказал Паша, пристально всматриваясь в Костю, как будто кого-то он ему напомнил. Тот невозмутимо встретил взгляд голубых глаз и, вежливо попрощавшись, направился к выходу. Спиной почуял: на него смотрят. Так смотрят вампиры в кино. Странное это ощущение.

Глава 2

Кира лежала на пятнистой шкуре посреди комнаты, глядя в потолок. Её длинные выбеленные волосы небрежными локонами рассыпались по полу. Пальцы с бордовыми коготками безжизненно выпустили телефон. Он упал на мягкий ворс ковра, так и не издав ни звука. Солёная жгучая слеза стекла по щеке Киры. Почему слёзы такие щипучие? Из чего они сделаны? Кто их придумал? Кто вообще одушевил существ под названием «люди», вдохнул в их тела радость, горечь, привязанность? Почему одним особям мы рады, а на других неприязненно ощетиниваемся? Или сначала любим, а потом создаём зону отчуждения? Перестаём звонить, не приезжаем на встречи, а на вопросы отвечаем кратким: «Я тебе перезвоню» или «Мы потом с тобой поговорим». А на самом деле просто молчим.

– Пожалуйста, – тихо попросила Кира.

Слёзы разъедали её нежную безупречно белую кожу. Нужно встать и умыться. Но нет сил. Душу тошнит. И тело ослабло, как после отравления. Уже всё понятно. Можно не спрашивать. Ответ будет или горьким, или фальшивым. У него есть другой интерес. Кто-то ещё. Какая она? Хоть бы посмотреть! Просто любопытно. Наверное, эта новая девушка лучше, свежее. Не надоедает смс-ками по делу и по пустякам. Не рассказывает ерунду о том, как прошёл день, не ноет и никогда не признаётся, что скучает. Вообще не думает, как он к ней относится. А просто принимает внимание как настоящая женщина. А Кира…

Не надо ничего выяснять. Уже три недели они не виделись. Сначала он был в Германии. Потом ссылался на занятость. Затем не брал трубку. Игнорировал смс-ки. Разве не очевидно, что это – банальный финал? Что ещё она хочет услышать? Ответ почему?

Слёзы на щеках засыхали, стягивая кожу грубой коркой. Нужно встать… Умыться… Кира приподнялась с пятнистой шкуры. Через витражные окна взглянула на ночной город. Красиво. Но не трогает. Светло-ореховые глаза отрешённо смотрели вдаль; что-то в них было не так. С первого раза непонятно. Как будто один глаз чуть-чуть косил к переносице, если приглядеться. Привлекательная неправильность черт.

– Пожалуйста, – снова проговорила Кира в полузабытьи.

Но телефон молчал. Уже не хотелось схватить его и снова набрать номер. Или написать что-то такое… провокационное… чтобы он ответил. А может, попробовать ещё раз?

Нет, лучше напиться. Кира, наконец, встала. Умылась. Достала из бара бутылку «Мартини бьянка», фужер. Вытряхнула в него несколько кусков льда из морозилки. Забросила пластиковую форму обратно в холодильник. Задумчиво оцепенела: вот если бы… можно было на время заморозить чувства. Очнулась и отправилась обратно в комнату, на ковёр.

Ночной город мерцал жёлтыми огнями. Сколько раз они смотрели на него вместе? Вот тут, на полу, на этой пятнистой шкуре. Кира налила мартини, перемешала с кусочками льда. Цвет разбавился белёсыми полосами – неровно, вязко, как сладкий сироп. Отпила терпкий напиток. Сейчас станет легче.

Не верится, что было так хорошо! Как будто всё приснилось. Столько планов, фантазий, обещаний! Если после счастья бывает так тяжело… может, ну его? Не надо вовсе? Это – хуже, чем похмелье. Абстинентный синдром.

Счастье… Оно – как чашка кофе по утрам. Пробуждает, согревает, вдохновляет на хороший день. Или же… как бутылка вина в приятной компании? Пьёшь его без меры, испытываешь кураж, радость, творишь безрассудные поступки… А потом… Адская головная боль и душу выворачивает наизнанку. Может, люди что-то путают? И вовсе нет в жизни позитивного постоянства?

Кира долила в бокал горьковатый напиток.

Нет так нет.

Завтра, наверное, станет легче.

Ночной город светился холодными огнями.