К тому же деревня Новоселовка, из которой ушло в лес большинство партизан, была по местным меркам достаточно крупной, но все же недостаточно большой, чтобы местные полицаи не знали поименно их всех. Кроме этого, в деревне оставались жены, дети и родители, у кого еще были. Этот фактор тоже стоило учитывать.

– А ты что скажешь?
– Микола повернулся к комиссару.

Петр Назарович с ответом не спешил. Снял с носа очки, протер, водрузил обратно. В райком он попал перед самой войной, а до этого трудился директором местной МТС. И был он человеком неглупым и осторожным. Не дотерпев до конца комиссарских маневров, Микола снова открыл рот.

– Ну, говори уже, не тяни.

– Оба вы правы, - ответил, наконец, комиссар.
– И спускать нельзя и в бой ввязываться рано.

– И что ты предлагаешь?
– заинтересовался Егор Брониславович.

– Пора нам из нашего болота вылезать. Снег скоро сойдет, нас так легко уже не выследить будет. Надо людей по окрестным лесам послать, с такими же отрядами связь наладить. И операцию провести по захвату оружия. Но не здесь, а где-нибудь подальше, где никто на нас не подумает.

– Германцы за своих не спустят, на людях отыграются, - заметил командир.

– Значит, надо бить полицаев. А брательников этих...

– Ночью хату подпереть и красного петуха подпустить, - прервал комиссара Микола, положив руку на ручку свинокола, переточенного из маузеровского штыка, который его отец принес еще с германской.

– Там дети и женщины, - напомнил Петр Назарович.
– Надо их под наблюдением держать. Егор Брониславович, надо это нашей агентуре поручить.

– Агентуре, - фыркнул Микола.

– Прав комиссар - закончилось наше сидение, - подвел итог командир.
– Микола, с завтрашнего дня готовим людей к выходу. Маршруты надо проработать, надежных людей в соседних деревнях подобрать...

– Где их взять, надежных?

– Найдем, мир не без добрых людей. Задача ясна?

– Так точно, товарищ командир!

– Вот и договорились. Да, кого вы в лагерь приволокли? Летчика?

– Да черт его знает! Может он и летчик, но странный какой-то.

– А ну давай по порядку, с расстановкой, - потребовал комиссар.

– Так я и говорю, мы идем, а он на парашюте летит.

– Летчик?

– Не, шар. Черный такой, метра два в диаметре, может, меньше. Аккурат над нами пролетел и в болото, но не сразу. Над самым болотом как пыхнет, парашют дальше ветром понесло, а шар так и плюхнулся, только жижа по сторонам разлетелась. Поначалу он где-то наполовину погрузился, а уж как мы к нему подобрались - на две трети в болото ушел. Близко не подойти - трясина, но сверху он какой-то закопчённый был.

Рассказчик взял паузу.

– Да не томи, дальше давай.

– Пока мы стояли, затылки чесали, часть шара наружу отвалилась и только булькнула, а изнутри он лезет.

– Летчик?

– Ну да. А там топь. Жалко стало бедолагу. Мы березку срубили, под люк кинули, да видим - самому ему не выбраться. Ну я веревкой обвязался, по березке подобрался, за шиворот его подхватил, а там мужики вытащили.

– А шар?

– Да еще пока я его вытаскивал, вода внутрь заливаться стала. Люк-то над самой поверхностью был. Когда мы твердую землю выбрались, самый-самый краешек только и торчал. Ну там пока я сушился и от грязи отчищался, шар совсем исчез.

– А летчик?

– Пока я его тащил, он там что-то хрипел, а как только вытащили - затих. Думали, помер, ан нет - живой, только без сознания. Носилки сделали, так и дотащили.

– Документы при нем были?

– Нет. Да у него и карманов-то не было. Зато вот что нашлось.

Микола вытащил из кармана маленькую белую, как будто детскую, перчатку. Однако она легко налезла на правую Миколину лапу, плотно обтянув ее.

– Нашел чем удивлять, - хмыкнул командир.

– А вот так!

Микола положил руку на крышку самодельной буржуйки. За время разговора дрова в ней успели прогореть, но угли еще тлели, и прикосновение к железу грозило нешуточным ожогом.

– И долго так можно?

– Не знаю, сейчас проверим.

Ожидание затянулось. Приблизительно через две минуты разведчик снял руку с печки.

– Горячо.

Однако на самой перчатке никаких следов прикосновения к горячему железу не осталось, даже грязь не прилипла.

– Второй нет, видать в шаре осталась, а эту я сжечь хотел. Так не ничего ей не делается, не горит, и все. И комбинезон на нем из того же материала, только цвет оранжевый. Я в болоте промок и в грязи весь извазюкался, а он - сухой и грязь к нему не прилипает, стряхнул и все, опять чистый.

– Интересно..., - задумался комиссар.

– А хрипел он не по-немецки?
– поинтересовался командир.

– Не, он не немец, я их за версту чую.

– Точно не немец? Ты уверен?

– А может, он марсианин?
– высказал предположение комиссар.

– Ты что Петр Назарович, с ума сошел? Какой такой марсианин? Если мы кому про такое ляпнем, все точно решат, что по нам психбольница плачет. Значит так, Микола, найди ему какую-никакую одежду, комбинезон и перчатку подальше спрячь. Если из немцев он, то его обязательно будут искать.