— Дайте мне потом слово, — попросил Дюков и направился не к сцене, а в зал.

Охранники потеснили людей, усадили своего начальника, сами сели по бокам.

— Придется штатное расписание при нем, что ли, обсуждать? — шепотом спросила Загребельная.

— А что?

— Свара начнется. Может, на завтра отложим?

— Давайте уж все сегодня, — сказал Крахмальников.

— Нет-нет, вы в президиум, — запротестовала Загребельная, заметив, что Леонид сделал было шаг в зал.

Крахмальников ее не послушал. Тоже пошел к рядам и увидел в дверях Ирину Долгову, которая высматривала кого-то в зале.

— Ирина Васильевна, вы что не заходите?

— Я? Да я… Я захожу, — замялась Долгова, но все-таки вошла, пристроилась с краю.

Крахмальников покрутил головой. Собрались все, кроме, естественно, команды, готовящей ночной выпуск. Ну и Гуровина не было.

Про Казанцева с Алиной он даже не вспомнил.

— Товарищи! — постучала стаканом по графину Загребельная.

Телевизионщики лениво засмеялись.

— Не надо, я не оговорилась. Мы тут не официальщину устраиваем, мы коллеги и будем говорить как товарищи.

— Гусь свинье не товарищ, — сказал за спиной Леонида Лобиков.

Крахмальников, не оборачиваясь, погрозил ему пальцем.

— Вы повестку собрания знаете? — продолжала Галина Юрьевна.

— Знаем, — ответил нестройный хор голосов.

— Так вот, забудьте ее. Мы сегодня обсудим совсем другие проблемы.

Крахмальников, приготовившийся к длительной и нудной преамбуле, с которой обычно Загребельная начинала все встречи с коллективом, насторожился.

— У нас высокий гость, — показала Загребельная на Дюкова, — но мы не станем играть в пай-мальчиков и пай-девочек. Мы живые люди, творческие, амбициозные, талантливые… Я не о себе, конечно, я сухой администратор, — улыбнулась она, — я о вас. Поэтому, что называется, не взирая на лица. Начнем с сетки. Нам, господа-товарищи, опять ее необходимо перекраивать.

В зале тут же поднялся шум.

— Опять спорт урежут!

— И нас тоже! — крикнули из редакции развлекательных программ.

— Когда мы о детях вспомним?

— Ну все, все, — успокоила рукой зал Загребельная. — А теперь слушай сюда.

Нет, Крахмальников ее положительно не узнавал. Дальше Галина Юрьевна выложила то, что Крахмальников уже знал. Впрочем, сейчас он подумал, что зря тогда согласился с Гуровиным, спорт надо урезать еще. А вот детскую передачу оставить.

— Вот такие пироги, — закончила Загребельная. — Предлагаю сейчас это не обсуждать. Тут никакого диктата, только соображения руководства. Вы в редакциях и отделах все обдумаете, потом подробнее поговорим. Ладно?

Зал нестройно согласился.

— Ну а теперь тема еще более болезненная, — развела руками Загребельная. — Штаты.

— Соединенные?

— Если бы, — тут же откликнулась Загребельная — Наши родные штаты. И страшное к ним слово — сокращение. Говорить долго не буду. Сами знаете, денег нет. Жировать не с чего. Могу только повториться, что все вы талантливые, творческие, незаменимые…

— Огласите весь список, пожалуйста! — раздался чей-то выкрик.

Но никто не засмеялся.

— Да список-то небольшой. И тоже не истина в последней инстанции. Давайте так. Я зачитываю фамилии — это наши соображения, а потом голосуем. Если появятся отводы или дополнения — отлично.

Зал напряженно молчал.

— Ну трое из аппаратной записи, это техперсонал…

— Кто?

— Тылов, Самарская, Титов. Люди непрофессиональные, лажа на лаже. Впрочем, можем проголосовать. Кто “за”?

Поднялся лес рук. Азэшники действительно всех достали.

— Из спортивного отдела — Чекасов. Он уже у нас давно не работает. А зарплату получает. Из отдела искусств Субботину и Меньшикову.

Здесь рук было поменьше, но все равно — большинство.

Крахмальников посмотрел на Долгову. Та сидела напряженная, старалась на сцену не смотреть.

— Отдел информации. Редакция у них очень большая, — покачала головой Загребельная. — Но и работы много. И делают они ее на ять. Как там у вас слоган, Леонид Александрович? “Новости — наша профессия”?

Крахмальников кивнул.

— Но и у информационщиков есть совершенно ненужные каналу люди. Долгова встала.

— Если вы обо мне, Галина Юрьевна, то я уже… — громко начала она.

Крахмальников удивился, чего это Ирина вскочила?

— Вовсе не о вас, — перебила Ирину Загребельная. — Я имею в виду Савкову.

Долгова так и осталась стоять с открытым ртом.

За увольнение Савковой проголосовали единодушно.

С ума сойти, подумала Долгова. Что случилось? Почему ее не уволили? Господи, как хорошо, что она не дала согласие “КВИНу”. Какие там деньги, какая реклама. Она бы сдохла без этой нервотрепки, беготни, суеты, вечных споров и скандалов — без телевидения.

Савкова рыдала в последнем ряду. На нее старались не смотреть.

— Ну и все, пожалуй, — сказала Загребельная. — Есть еще предложения?