Кто-то приволок куски драпировочной ткани. Самый смелый, охранник с вахты, стараясь не смотреть, прикрыл трупы.

— А в милицию-то позвонили? — спохватилась Загребельная.

Яков Иванович посмотрел на Любу.

— Кажется, Крахмальников позвонил… — неуверенно ответила она.

— Кажется? — взвизгнула Галина Юрьевна. — Надо знать точно! Милицию, срочно. Люба! И “скорую”!

— А “скорую" — то зачем? — послышался голос из тойпы.

Народу становилось все больше.

…Крахмальников сидел в приемной, посекундно пил воду и рассказывал Любе, у которой и так глаза были с блюдца:

— Мы вышли все вместе. Охрана, секретарь, потом мы с… Я еще пропустил его вперед и вдруг он бах — и падает, прямо мне на ноги. Я хотел его поднять, смотрю — дырка. А тут вдруг слышу, женщина какая-то кричит: "Ой, убивают!” Я обратно в здание. А женщина кричит и кричит. А потом вижу — все валяются. — Он потрогал свое лицо и проговорил с виноватой улыбкой:

— А ведь и меня могли.., да?..

— Ой! — ахнула Люба.

— Он еще сказал: “Ну и денек, быстрее бы все это кончилось”…

— Кто?

— Булгаков. Так и сказал…

Приехавший с узловой станции начальник таможни схватился за голову, узнав в задержанной популярного диктора телеканала “Дайвер-ТВ” Алину Шишкину. А когда выяснилось, что ни у нее, ни у ее спутника ничего не обнаружили, готов был броситься перед ней на колени, чтобы вымолить прощение.

— Алина Васильевна! — Он прижал руки к груди и умоляюще посмотрел на телезвезду. — Простите нас, а? Служба такая — быть начеку. Получили сигнал, обязаны проверить…

— Что за сигнал вы получили? — вмешался Казанцев. — Людей унижать?

Начальник метнул грозный взгляд в сторону скромно сидевших толстухи и парня, обыскивавшего Сашу.

— К сожалению, других методов еще не придумано, — оправдывался он. — Был сигнал из Москвы: дескать, в поезде номер такой-то находится наркокурьер, который едет под именем Александр Казанцев. Вот и пришлось вас… Простите, Христа ради. Алина Васильевна, если б я знал, что это вы, разве ж я бы позволил? Тем более вы наша землячка…

Алина и Саша стояли перед ним босиком: рьяные досмотрщики испортили им всю обувь.

— Алина Васильевна, скажите, что я могу для вас сделать? — не успокаивался таможенник.

— Как отсюда уехать?

— Завтра будет поезд…

— Я хочу уехать прямо сейчас.

— Так… — задумался таможенник. — Можете на нашей машине!

— Нет, — наотрез отказалась Алина. — С вами и вашими коллегами я не поеду.

— Жаль, — огорчился таможенник, но не стал ее уговаривать. — Может, на попутке?

— А где шоссе?

— А вот прямо за путями.

— Спасибо, — ответила Алина и вышла вон. Через час они уже ехали в кабине грузовика, и водитель, чтоб не уснуть, рассказывал им одесские анекдоты и сам же над ними хохотал.

— А эту историю знаете? — спрашивал он каждый раз.

— Нет, не знаем, — с тем же постоянством отзывался Казанцев.

— Так слушайте, ума набирайтесь!

Когда приехали в Одессу и пришло время расплачиваться, Казанцев похлопал себя по карманам и сказал водителю:

— А вот история, знаешь?

— Не.

— Так слушай — ума набирайся. У меня денег нет. Бумажник в поезде оставил, под обшивку спрятал, а там десять тысяч долларов.

Водитель даже не улыбнулся.

— Молодой человек, а что там произошло? — Старушка показала сумкой в сторону здания телестудии.

Володя прокашлялся:

— Говорят, отравили кого-то…

— Не может быть! — воскликнула старушка и засеменила поближе к месту происшествия.

Пробираясь сквозь толпу, она хватала за руку то одного, то другого, спрашивала:

— А что, много народу погибло? Газом травили или чем?

— Каким газом? — отвечали ей. — Стреляли. Пробившись наконец к милицейскому ограждению, женщина внимательно осмотрела тела на асфальте и лестнице и сказала:

— А как же так рвануло, что я ничего не слышала?

— Еще и рвануло? Где рвануло?

— Да здесь же, — объяснила она, кивая на студию.

— Когда?

Старушка пожала плечами: