– Alea jacta est , - сказал Лякса, улыбаясь.

– Factum est factum , - ответил я, похвалив Алика за то, что он обратился к латинскому.

Глава 24

Мила Корнеева - любовь и мука. Ложь во спасение. Прощальный визит к Есаковым. Акростих. Маша обвиняет меня в излишнем рационализме и цинизме. Лобода женился. Еще раз о паранормальных способностях человека.

Мила жила с родителями во Мценске. Отец ее заведовал РОНО, мать работала учительницей в средней школе.

Пока Мила еще какое-то время после экзаменов оставалась в общежитии, мы встречались, гуляли, даже успели пару раз сходить в кино, но, когда все ее соседки по комнате разъехались, она тоже засобиралась домой.

Я провожал ее в общежитие, и мы по пути целовались в каких-то подъездах, куда прятались от посторонних глаз. Однажды она предложила мне зайти к ней в комнату, когда там уже никого не было, но я струсил, сославшись на какое-то неотложное дело. Мила мне очень нравилась, но я боялся продолжения наших отношений, зная, что всё может закончиться с моим отъездом.

Я видел, как Мила все больше привязывается ко мне, знал, что сейчас она в моей власти и доступна. Она доверяла мне, и это делало ее беззащитной, но я не мог воспользоваться доверием любящей меня девушки, чтобы минутной слабостью разрушить ее жизнь. Да и слишком свежей в памяти оставалась история Маши и Юрки, а я не хотел для Милы участи Маши Мироновой. Как говорится, exemplis discimus ...

За день до своего отъезда я с почтамта позвонил на домашний телефон Милы. Подошла мать, я представился и попросил Милу. Мать, наверно, знала про меня, потому что она как-то сразу позвала Милу к телефону, и я понял, что Мила ждала моего звонка.

Мила долго не могла сообразить, куда и зачем я уезжаю. Когда я объяснил, что хочу перевестись на тот же факультет в ЛГУ или в пед имени Герцена, до нее стало доходить, что это надолго, и она после затянувшейся паузы растерянно сказала:

– А как же я?

– Я буду приезжать, и мы будем видеться, - пообещал я, потому что не нашелся сказать ничего другого.

– Ты когда едешь?.. Я провожу, - срывающимся голосом сказала Мила.

– Через час, - соврал я, потому что был уверен, что она примчится ко мне, если скажу, что уезжаю вечером или завтра, и тогда мне пришлось бы пускаться в объяснение с надуманными причинами и врать про бессмысленность наших отношений, потому что они не будут иметь продолжения...

– Так получилось. Я напишу.

Я сказал это торопливо, словно вор, который спешит спрятать "концы в воду", положил трубку и понял, что похоронил едва зародившееся чувство, которое могло вырасти в нечто более глубокое и сильное. Может быть, это была любовь и, может быть, я, в погоне за призрачным журавлем в небе, упустил свою синюю птицу.

Теперь я знаю: ничто не проходит бесследно, и я обрек себя на вечное и щемящее чувство тоски, когда память возвращает меня к тем мгновениям мимолетного, несостоявшегося и потерянного счастья.

Вечером я пошел к дому, где жила Маша Миронова. По дороге зашел на базар и купил розы. В конце лета других более-менее приличных цветов уже было не найти, В Гастрономе на Ленинской я взял бутылку Ркацители. Недавно Маша с Аликом расписались, но на вечеринку по этому случаю я не попал. И сейчас шел, чтобы с опозданием поздравить их с браком, а заодно попрощаться. Я был рад за то, что у Маши все, в конце концов, сложилось. Рад за Алика, который мне казался более симпатичным, чем другие в этой тусовке.

Дверь открыла одна из старух. Старушки, как всегда, сидели на низких скамеечках и делали заготовки. Возле каждой стояло по большой эмалированной кастрюле, а в руках ножи. В двух небольших корзинках лежали грибы, а возле стояли мешки, которые, кажется, вообще не убирались с того дня, как я в первый раз попал в эту квартиру.

У Алика с Машей сидел Вовка Забелин. Мне показалось, что его кривой нос стал еще кривее и как-то вызывающе смотрел в сторону самостоятельно от лица. Моему приходу обрадовались.

– Я думал, уедешь и не попрощаешься, - сказал Алик.
– А я тебе акростих написал. Послушай:

Веселым дано веселье,

А грустным дана грусть,

Надуманное безделье

И пыльное слово "пусть",

Шаги в неизвестное чудо,

Косматого солнца мяч

И сокровенная груда

Нежданных надежд и удач.

– Спасибо, Алик!
– я был искренне растроган.

– Кислятина твое Ркацители, - сказал Вовка, когда мы пили вино.
– Пустая трата денег. Лучше б яблочного принес. Тоже дрянь, но там хоть градусы какие-то.